Лана вспотела и дрожала. Шон чуял ее страх и возбуждение, и это возбудило и его. Он ощутил, как набухают и твердеют его чресла, и на мгновение позволил себе насладиться этим чувством, прижавшись бедрами к земле, словно под ним лежало ее тело. Затем он стукнул медными патронами, которые держал в левой руке, по стальным стволам «гиббса». Резкий металлический звук разорвал тишину.
На другой стороне поляны три быка тяжело поднялись на ноги и повернулись на звук. Они подняли головы, высоко вскинув слюнявые морды и чуть повернув вперед рога, черные, как железная руда, соединявшиеся над злобными поросячьими глазами; концы рогов загибались вниз, а потом снова расширялись над ушами, вставшими торчком.
– Средний, – чуть слышно произнес Шон. – Бей в грудь.
Он напрягся в ожидании ее выстрела, а потом покосился в сторону женщины. Ствол «уэзерби» описывал маленькие неровные круги, когда Лана пыталась удержать цель, и Шон вдруг понял, что она забыла сменить настройку своего оптического прицела. Она смотрела на буйвола, который находился в тридцати шагах, через линзы, настроенные на десятикратное увеличение. Это было все равно что разглядывать корабль в микроскоп: она видела только черную бесформенную массу.
– Не стреляй! – резко бросил он, но «уэзерби» уже выпустила через поляну длинную вспышку, и крупный бык дернулся и тряхнул головой, захрипев от удара.
Шон видел, как с лохматой черной шкуры зверя отлетела присохшая грязь, намного ниже сустава правого плеча, и, когда бык повернулся к зарослям, Шон хотел выстрелить в него сзади. Но один из других буйволов оказался перед раненым животным, на мгновение скрыв его, и это дало возможность первому вломиться в заросли, и Шон поднял «гиббс», не выстрелив.
Они лежали бок о бок и прислушивались к топоту быков, ломившихся сквозь зелень.
– Я не могла рассмотреть как следует, – сказала Лана пронзительным детским голоском.
– У тебя прицел настроен на максимальную дальность, глупая сучка!
– Но я его ранила!
– Да, Сладкая Задница, ты его ранила… и очень жаль! Ты сломала ему переднюю правую ногу.
Шон встал и свистом подозвал Матату. В нескольких словах на суахили он объяснил ему случившееся, и маленький ндоробо осуждающе посмотрел на Лану.
– Оставайся здесь с носильщиком, – приказал Шон Лане. – Мы пойдем и закончим дело.
– Я пойду с вами, – покачала головой Лана.
– Это то, за что мне платят, – сказал ей Шон. – За то, что я подчищаю за вами. Стой здесь и дай мне сделать мою работу.
– Нет, – уперлась она. – Это мой бык. Я сама его прикончу.
– У меня нет времени на споры, – с горечью произнес Шон. – Ладно, пошли, но делай только то, что тебе говорят.
И он махнул Матату, чтобы тот нашел кровавый след.
Там, где стоял бык, остались клочья шерсти и осколки кости.
– Ты раздробила крупную кость, – сказал Лане Шон. – Пуля летела с огромной скоростью. На таком расстоянии она, пожалуй, делала еще три с половиной тысячи футов в секунду на тот момент, когда врезалась в быка… такого не натворила бы даже пуля Нослера.
Бык истекал кровью. Яркие пятна расплескались по зелени, сквозь которую он, спотыкаясь, пробирался, и кровь образовала темные студенистые лужицы там, где он остановился в первый раз, чтобы прислушаться к погоне. Два других быка бросили его, и Шон удовлетворенно хмыкнул. Это предотвращало путаницу, теперь невозможно было выстрелить в какое-то другое животное.
Лана держалась рядом с ним. Она сняла с винтовки оптический прицел и отдала его носильщику, а сама теперь держала винтовку у груди, наготове.
Внезапно они очутились на новой узкой полянке, и Матату пискнул и отскочил назад, между Шоном и женщиной, когда с дальнего конца поляны появился бык и двинулся прямо на них, шагая неровно, почти по-крабьи. Он наклонил морду, и длинный угрюмый изгиб его рогов придавал ему смертельно грозный вид. Сломанная нога волочилась, замедляя движение, и бык качался и клонился вбок, и при каждом движении из раны вырывался яркий всплеск крови.
– Стреляй! – приказал Шон. – Целься в нос!
Но, даже не глядя на Лану, он ощутил ее ужас и ее первое движение – она повернулась, чтобы убежать.
– Давай же, трусливая сучка! Выпрямись и добей его! – рявкнул он. – Ты же именно этого хотела, так сделай это!
«Уэзерби» выстрелила, и пламя с громом прокатились над поляной. Буйвол вздрогнул от выстрела, и от выпуклой части его черного рога отлетели несколько осколков.
– В нос! – закричал Шон. – Целься в нос!
Лана снова выстрелила и снова угодила в наклоненные рога, а бык продолжал идти вперед.
– Стреляй! – кричал Шон, наблюдая за огромной крепкой головой быка сквозь прицел «гиббса». – Ну же, сучка, убей его!
– Не могу! – взвизгнула Лана. – Он слишком близко!
Бык закрыл собой все перед ними, гора черной шкуры, мышц и смертоносных рогов, он действительно был уже так близко, что низко опустил голову, чтобы броситься на них, швырнуть рогами и забодать, разорвать и растоптать железными копытами.
