Как только огромные рога опустились, Шон выстрелил прямо в мозг животного, и бык кувыркнулся вперед через голову. Шон оттащил Лану в сторону от бьющихся в воздухе копыт, когда буйвол еще раз перевернулся. Лана выронила винтовку и беспомощно цеплялась за Шона, дрожа всем телом, и ее красные губы обвисли от ужаса.
– Матату! – негромко позвал Шон, прижимая ее к груди, и маленький ндоробо возник рядом с ним, как джинн из арабских сказок. – Забери с собой носильщика, – приказал Шон. – Возвращайтесь к машине и пригоните ее сюда, только не торопитесь.
Матату похотливо ухмыльнулся и наклонил голову. Он испытывал огромное уважение к мужской силе своего бваны и прекрасно понимал, что именно собирается сделать Шон. Он только удивлялся, что бване понадобилось так много времени, чтобы вонзить свое бледное достоинство в эту женщину. Он исчез в зарослях, как черная тень, а Шон повернул Лану лицом к себе и бесцеремонно поцеловал ее, глубоко засунув язык во влажную красную ранку ее рта.
Она застонала и прильнула к нему, а он свободной рукой расстегнул на ней пояс и дернул вниз юбку-брюки. Они повисли на уровне ее лодыжек, и Лана пинком отбросила их прочь. Шон подцепил большими пальцами резинку ее трусиков и просто сорвал их с нее, а потом повалил женщину на горячую, все еще истекающую кровью тушу буйвола. Лана упала, широко раскинув ноги, а мышцы мертвого животного все еще продолжали слегка дергаться после выстрела в мозг, и сладкий медный запах свежей крови смешался с вонью дикого зверя и грязи.
Шон встал над Ланой и быстро расстегнул бриджи, а она смотрела на него, и ее глаза все еще затуманивал ужас.
– Ах ты, выродок… – всхлипнула она. – Грязный порочный выродок…
Шон опустился на колени между ее длинными ногами и обхватил ладонями маленькие крепкие ягодицы. Когда он приподнял бедра Ланы, он увидел, что ее пушистый светлый комочек уже промок, как мех тонущего котенка.
Они вернулись в лагерь с тушей убитого быка, втиснутой в багажник «лендровера»; огромная рогатая голова моталась из стороны в сторону, а Матату и носильщик сидели на туше, распевая охотничью песню.
На обратном пути Лана не произнесла ни слова. Эд Лайнер ждал их в обеденной палатке, но его приветливая улыбка исчезла, когда Лана бросила на стол перед ним разорванные трусики и пропищала детским голоском:
– Знаешь, что сделал этот мерзкий старина Шон, папуля Эдди? Он изнасиловал твою маленькую девочку, вот что он сделал… он повалил ее и воткнул в нее свою здоровенную грязную штуковину!
Шон увидел, как в поблекших старых глазах вспыхнули ярость и ненависть, и внутренне застонал. «Вот ведь сука! – подумал он. – Подлая маленькая сучка! Тебе же понравилось! Ты требовала еще!»
Полчаса спустя Лана и Эд сели в красно-серебристый двухмоторный самолет «Бэйрон», и он взлетел с узкой полосы в кустарнике. Когда он лег на курс на Найроби, Шон посмотрел на собственные штаны.
– Ладно, хорошо, Кинг-Конг, – пробормотал он. – Надеюсь, ты удовлетворен, хотя это обошлось нам в пятьдесят тысяч долларов за дюйм.
Он снова вернулся к «лендроверу», все еще грустно покачивая головой, и взял пачку писем, доставленную пилотом из офиса в Найроби. Сверху лежал желтый конверт с телеграммой, и Шон первым делом открыл именно его.
Шон прочитал это дважды, и Лана с Эдом Лайнером были забыты.
– Хотел бы я посмотреть, что за кошелка выйдет замуж за Гарри, – хмыкнул он. – Жаль, что я не могу вернуться домой…
Он умолк и ненадолго задумался.
– А почему бы и нет? Почему бы, черт побери, и нет! В опасности – половина удовольствия!
Шаса Кортни сидел за письменным столом в своем кабинете в Вельтевредене, рассматривая полотно Тернера на противоположной стене и мысленно составляя очередной абзац.
Он готовил доклад для закрытого комитета по вопросу некой компании. Эта оружейная компания была учреждена особым актом парламента, и этим актом обеспечивалась строгая секретность ее деятельности.
Когда президент Эйзенхауэр ввел эмбарго на поставки оружия в Южную Африку в качестве карательной меры в ответ на кровавую бойню в Шарпвиле и расовую политику правительства Фервурда, ежегодные расходы страны на производство оружия составляли около трехсот тысяч фунтов стерлингов. Четыре года спустя годовой бюджет на вооружение вырос до полумиллиарда.
– Старый добрый Айк оказал нам большую услугу, – улыбнулся Шаса. – Закон о непредвиденных последствиях снова в силе, санкции всегда дают отдачу. Теперь для нас главная забота – найти испытательный полигон для нашей собственной атомной бомбы.
Он еще немного помедлил над этим разделом доклада, а потом написал:
