Одним ловким ходом Сантэн раздобыла священника для того, чтобы женить внука, потому что, несмотря на завуалированные предложения установить витражные окна и починить крыши церквей, и местный англиканский священник, и протестантский пастор отказались совершить обряд. В то же время она получила полную свободу действий в организации свадебных приготовлений.
«Это будет свадьба десятилетия!» – пообещала она себе.
На старой церкви для рабов в их поместье поменяли крышу и отремонтировали ее как следует ради такого случая, и из Восточного Трансвааля самолетом компании для ее украшения доставили цветы бугенвиллеи – точно такого оттенка, как платье, выбранное Холли для венчания. Остальную часть церемонии и последующее празднество были организованы с таким же размахом и вниманием к деталям, для чего были задействованы все ресурсы Вельтевредена и группы компаний Кортни.
В церкви могло поместиться всего сто пятьдесят гостей, и двадцать из них были семьями старых слуг поместья, знавших Гарри и заботившихся о нем со дня его рождения. Остальная тысяча гостей ждала в шатре на поле для игры в поло, и для них церемония транслировалась.
Вдоль дороги вниз по холму, от церкви до спортивного поля, расположились другие рабочие поместья, чей возраст и продолжительность службы были недостаточны для того, чтобы получить место в самой церкви. Они обобрали розовый сад Сантэн и осыпали Гарри и его невесту лепестками роз, когда те ехали во главе процессии в открытом экипаже, и женщины танцевали, пели и старались дотронуться до Холли на счастье, когда она оказывалась поблизости.
Гарри в сером цилиндре казался выше Холли, а из-за его массивных плеч и груди она выглядела рядом с ним легкой, как облачко розового тумана, и такой очаровательной, что гости задохнулись от восторга и загудели, когда Гарри на руках внес ее в шатер.
Речь шафера стала одним из главных событий дня. Шон заставлял их лопаться от смеха и аплодировать его остроумным шуткам, хотя Холли нахмурилась и взяла Гарри за руку под столом, когда Шон косвенно упомянул о заикании Гарри и его физических тренировках по системе Чарльза Атласа.
Шон был первым, кто танцевал с Холли после того, как она и Гарри сделали круг по танцплощадке в свадебном вальсе. В какой-то момент он прижал ее к себе и тихо сказал:
– Глупая девочка, ты подобрала кучу мусора, но не бойся, еще не слишком поздно.
– Я сделала то, что сочла нужным, и все, – ответила Холли, и ее улыбка была ледяной и колючей. – А теперь почему бы тебе не уйти и не одарить своими чарами подружек невесты? Бедняжки уже слюни пускают, как щенки.
Шон принял отпор с беспечным смехом и передал невесту Майклу для следующего танца. Когда он щелкнул пальцами, веля одному из официантов принести ему еще бокал шампанского, он одновременно окинул взглядом шатер, высматривая интересных женщин и делая выбор не только на основе их внешности, но и на основе их явной доступности. Те, которые ощущали его внимание и розовели, или жеманно улыбались, или же отвечали дерзкой улыбкой, сразу попадали в его мысленный список.
Попутно он заметил, что Изабелла наконец обошла бабушкины запреты и надела мини-юбочку по последнему писку моды. Подол заканчивался прямо под круглыми маленькими ягодицами, и Шон беспристрастным взглядом знатока оценил ее невероятные ноги, как и то, что все мужчины, независимо от возраста, тоже уставились на них, когда она закружилась в танце.
Подумав о бабушке, Шон быстро поискал ее глазами. Ее место за высоким столом пустовало. Потом он нашел ее. Она оказалась в глубине шатра, сидела за столом вместе с крупным крепким мужчиной – Шон видел только его спину. Они о чем-то с жаром беседовали, и напряженная настойчивость бабушки заинтересовала Шона. Он знал, что Сантэн никогда не тратит усилий на что-то тривиальное. Должно быть, тот человек представлял собой нечто важное. Пока Шон думал об этом, мужчина слегка повернулся, и Шон узнал его. И его сердце нервно подпрыгнуло. Это был министр полиции Манфред де ла Рей. Именно он добился отмены обвинений против Шона – в обмен на гарантию, что Шон покинет страну и никогда больше не вернется.
Инстинкт требовал от Шона сейчас же ускользнуть, не привлекая к себе внимания де ла Рея, но потом он усмехнулся собственной глупости. Он ведь только что стоял на возвышении и произносил зажигательную речь на глазах у всех. «Как насчет того, привлек ли ты внимание? – подумал Шон, а потом снова усмехнулся, на этот раз своей дерзости. – Опасность – половина удовольствия жизни», – напомнил он себе и спрыгнул с возвышения, не пролив ни капли шампанского из бокала, и неторопливой походкой направился через шатер туда, где сидели бабушка и ее собеседник.
Сантэн увидела, что он приближается, и положила руку на рукав Манфреда:
– Осторожнее, он идет сюда.
Ей понадобилось использовать все свое влияние, припомнить все долги и тайны, что накопились между ними, чтобы защитить Шона, а теперь этот бесстыдный молодой дьявол прогуливался прямо перед Манфредом.
