– Почему? Разве вам не нравятся мои ноги? – спросила Изабелла.
– Мне очень даже нравятся ваши ноги, – кивнул Лотар. – Но если бы вы были моей женщиной, я не захотел бы, чтобы другие мужчины смотрели на них так, как они смотрят сейчас.
– Да вы ханжа, Лотар де ла Рей.
– Возможно, Изабелла Кортни, но я уверен, что для всего есть свое время и свое место.
Она чуть ближе придвинулась к нему и радостно подумала: «Так давай же найдем это время и это место, здоровенный чудесный ком мускулов!»
Манфред мрачно наблюдал за танцующим сыном, а его жена чуть наклонилась к нему и озвучила его мысли:
– Эта бесстыдная киска так и липнет к Лоти. Ты только посмотри на нее, она показывает все, что у нее есть. Хотелось бы мне подойти и оттащить ее от него.
– Я бы не стал этого делать, милая, – серьезно откликнулся Манфред. – Ничто не сделает ее более привлекательной для него, чем наше неодобрение. Но не беспокойся, Хейди. Мы правильно его воспитали. Он может немножко позабавиться с ней по-мужски, но это не та девушка, которую он приведет домой.
Манфред тяжело поднялся.
– Доверься нашему сыну, Хейди. А пока прошу меня извинить. Мне нужно поговорить с Шасой Кортни – это очень важно.
Шаса, в парадном утреннем костюме, с белой гвоздикой в петлице, черной повязкой на глазу и длинной сигарой в зубах, увлеченно беседовал с женихом, но, когда он увидел приближавшегося Манфреда и оценил серьезное выражение его лица, он легонько хлопнул Гарри по плечу и сказал:
– Думаю, это неплохо, но ты сначала выслушай Шона. Прими решение сам, а после приходи, и мы с тобой все обсудим.
И, оставив Гарри, направился навстречу Манфреду.
– Мы должны поговорить – наедине.
– Сейчас? – Шаса недоверчиво уставился на него, но Манфред настаивал:
– Это не займет много времени.
– Тогда давай поднимемся в дом.
Шаса сжал локоть Манфреда и, любезно болтая, повел из шатра, как будто они вознамерились вместе посетить мужской туалет.
Как только они очутились снаружи, они повернули к автомобильной парковке за трибуной.
Манфред прошелся по оружейной, беспокойно разглядывая фотографии охоты в рамках, головы зверей на стенах и стойки со спортивными винтовками и карабинами в застекленном шкафу, в то время как Шаса развалился в одном из кресел и терпеливо наблюдал за ним, попыхивая сигарой и давая Манфреду возможность сосредоточиться.
– Эта комната безопасна? Нас не могут подслушать? – спросил наконец Манфред, и Шаса кивнул:
– Абсолютно безопасна. Я веду здесь большую часть своих личных дел, а кроме того, в доме никого нет. Даже слуги все до единого на поле.
– Ja, хорошо!
Манфред подошел и сел в кресло лицом к Шасе.
– Ты не можешь поехать в Англию, как собирался, – сказал он, и Шаса рассмеялся:
– Это почему же?
– Я скажу тебе почему, – заверил его Манфред, но не сделал попытки что-то объяснить. Вместо этого он спросил: – Ты видел фильм, который называется «Маньчжурский кандидат»?
Он произнес слово «фильм» на африканерский манер: «фи-лим».
На мгновение Шаса удивился неуместности вопроса. Потом ответил:
– Нет, я не любитель кино, но я читал книгу Ричарда Кондона. Честно говоря, читал с удовольствием.
– Ты помнишь основную сюжетную линию?
– Да. Речь шла о заговоре с целью убийства одного из кандидатов в президенты США.
– Верно, – кивнул Манфред. – Убийцу загипнотизировали и запрограммировали, чтобы он отреагировал на вид одной из игральных карт, одного из тузов, кажется.
– Туз пик, – подтвердил Шаса. – Карта смерти. Он должен был действовать как автомат в ответ на любой приказ, полученный после того, как увидит пиковый туз. В гипнотическом трансе ему приказали совершить убийство.
– Как ты думаешь, сама идея достойна доверия? Может ли человек полностью поддаться гипнотическому внушению другого?
– Я не знаю, – признался Шаса. – Корейцы и русские вроде бы имеют безупречную технику промывки мозгов. Наверное, это возможно в определенных обстоятельствах, с сильно внушаемым субъектом… не знаю.
Манфред молчал так долго, что Шаса уже начал проявлять нетерпение. Потом заговорил резким тоном.
– Наша работа под угрозой, – сказало он.
Шаса замер.
– Ja. – Манфред тяжело кивнул. – Фервурд подумывает о перестановках в кабинете министров. Тебя и меня выставят.
– Ты проделал огромную и сложную работу, – мягко произнес Шаса. – Ты сделал все, что только в человеческих силах. Шторм миновал, страна спокойна и стабильна.
Манфред вздохнул:
– Да, и ты тоже… Всего за несколько лет после Шарпвиля ты помог восстановить экономику. Благодаря твоим усилиям в страну вливаются иностранные инвестиции. Стоимость недвижимости сейчас выше, чем была до кризиса. Ты проделал блестящую работу, выстраивая нашу оружейную промышленность. Очень скоро у нас появится собственная атомная бомба…. но нас собираются уволить. Моя информация всегда достоверна.
– Почему? – спросил Шаса, и Манфред пожал плечами:
– Фервурд получил две пули в голову. Кто знает, что они там повредили.
– Он не проявляет никаких признаков необратимых повреждений. Он так же логичен, рационален и решителен, как до операции по удалению тех пуль.
