– Когда ты вернешься из Лондона, – пообещал он.
В аэропорту Хитроу Изабеллу и Майкла встретили представители Южно-Африканского дома[21] и лондонского офиса компании Кортни, и лимузин компании отвез их в Дорчестер.
– Папа всегда чересчур старается, – заметил Майкл, смущенный таким приемом. – Мы могли бы и на такси доехать.
– Нет смысла быть Кортни, если ты не готов этим наслаждаться, – возразила Изабелла.
Когда Изабеллу проводили в ее номер, выходивший окнами на Гайд-парк, она увидела ожидавший ее огромный букет роз с запиской:
Еще до того, как портье внес в номер ее чемоданы, Изабелла набрала номер, который дала ей Тара, и ей ответили после третьего звонка:
– Отель «Лорд Китченер», чем могу быть полезен?
Звучание африканского акцента в чужом городе вызывало странное чувство ностальгии.
– Могу я поговорить с миссис Малкомс, пожалуйста?
В письме Тара предупредила Изабеллу, что после развода вернула себе девичью фамилию.
– Привет, мам!
Когда Тара взяла трубку, Изабелла постаралась говорить как можно естественнее, но Тара не сдерживала восторга:
– О Белла, милая, где ты? А Майки с тобой? Как скоро вы ко мне доберетесь? У тебя же есть адрес, да? Меня легко найти.
Изабелла старалась разделять энтузиазм Майкла, когда они ехали по улицам Лондона и таксист показывал им разные достопримечательности, но перспектива встречи с матерью пугала ее.
Это был один из довольно захудалых маленьких туристических отелей в переулке неподалеку от Кромвель-роуд. Горела лишь часть неоновой вывески. «ОРД КИТЧ», – сообщали синие мигающие лампочки, а на стекле входной двери были наклеены эмблемы анонимных алкоголиков и «Рутьеров».
Тара выскочила из двери, когда они еще расплачивались с шофером. Она сначала обняла Майкла, что дало Изабелле несколько мгновений, чтобы рассмотреть ее.
Тара прибавила в весе, ее зад в поблекших голубых джинсах выглядел огромным, а грудь бесформенно висела в мешковатом мужском свитере.
«Да она просто старуха!» – ужаснулась Изабелла.
Хотя Тара никогда особо не заботилась о своей внешности, она всегда выглядела свежей и аккуратной. Но теперь ее волосы поседели, и она явно какое-то время пыталась с помощью хны вернуть им первоначальный цвет, но потом сдалась. Седые пряди перемежались с яркими имбирными и темно-красными локонами, и она скрутила их на затылке в небрежный узел, из которого выбивались пестро окрашенные пучки.
Лицо Тары обвисло так, что почти невозможно было увидеть строение скул, прежде являвшееся одной из самых интересных ее черт, а глаза, хотя и оставались большими и яркими, были окружены морщинами.
Наконец она отпустила Майкла и повернулась к Изабелле:
– Моя дорогая малышка, я бы тебя и не узнала! Какой изумительной юной женщиной ты стала!
Они обнялись. Изабелла помнила, как прежде пахла ее мать, это было одно из ее самых приятных детских воспоминаний, но от этой женщины пахло какими-то дешевыми цветочными духами, сигаретным дымом, вареной капустой и – Изабелла едва могла поверить собственным ощущениям – нижним бельем, которое носили слишком долго, не меняя.
Она разорвала объятия, но Тара продолжала держать ее за руку и, взявшись другой рукой за ладонь Майкла, повела их в отель «Лорд Китченер». За стойкой портье сидел чернокожий парень, и Изабелла узнала его голос – именно он ответил на ее телефонный звонок.
– Финеас тоже из Кейптауна, – познакомила их Тара. – Он один из наших беженцев. Он уехал после беспорядков в шестьдесят первом, как и большинство из нас, и пока не собирается возвращаться домой. А теперь позвольте мне показать вам «Лорди»… – Она засмеялась. – Так называют этот отель мои постоянные гости – «Лорди». Я подумываю о том, чтобы сменить название, оно такое колониальное и имперское…
Тара радостно болтала, водя их по отелю. Ковры в коридорах были истертыми, в номерах имелись раковины для умывания, но общий туалет и ванная комната располагались в конце каждого коридора.
Тара знакомила их с каждым из постояльцев, которые встречались им в коридорах или общих гостиных.
– Это мои сын и дочь из Кейптауна, – говорила она.
Изабелла с Майклом пожимали руки немцам и французам, туристам, не говорившим по-английски, пакистанцам и китайцам, чернокожим кенийцам и цветным южноафриканцам.
– А вы где остановились? – поинтересовалась Тара.
– В «Дорчестере».
– Конечно. – Тара закатила глаза. – Пятьдесят гиней в день, и оплачено это по`том рабочих на рудниках Кортни. Именно это и должен был выбрать ваш отец. Почему бы вам с Майки не перебраться сюда? У меня есть две чудесные комнатки на верхнем этаже, они сейчас свободны. Вы познакомились бы со множеством интересных людей, и мы могли бы постоянно видеться.
Изабелла содрогнулась при мысли об общем туалете в конце коридора и поспешила ответить, опережая Майкла:
