– О боже, Лоти, я так по тебе скучаю! Я хочу вернуться домой. Я ненавижу это место!
Он заговорил негромко, подбадривая и утешая ее, а когда она наконец пришла в себя, приказал:
– Расскажи мне обо всем.
– Ты был прав. Все, что ты говорил, оказалось правдой – даже о ее маленьком коричневом ублюдке, и об этих людях, они все действительно революционеры и террористы! Что тебе нужно от меня, Лоти? Я сделаю все, что ты скажешь!
– Я хочу, чтобы ты осталась там и продержалась эти две недели. Ты можешь звонить мне каждый день, но ты должна там остаться. Обещай мне, Белла!
– Хорошо… но, боже, как я скучаю по тебе и по дому!
– Послушай, Белла. Я хочу, чтобы ты отправилась в Южно-Африканский дом при первой же возможности. И чтобы никто об этом не знал, даже твой брат Майкл. Спроси полковника ван Вуурена, военного атташе. Он покажет тебе фотографии и попросит опознать людей, с которыми ты встречалась.
– Хорошо, Лоти… но я уже дважды сказала, как сильно по тебе скучаю, а ты, свинтус, ни словом не ответил!
– Я каждый день думаю о тебе с тех пор, как ты уехала, – ответил Лотар. – Ты прекрасная и забавная, ты заставляешь меня смеяться.
– Не останавливайся, – умоляюще произнесла Изабелла. – Говори, говори…
Адриан ван Вуурен оказался дородным добродушным человеком, куда больше похожим на дружелюбного фермера Свободного государства, чем человека из секретной службы. Он отвел ее в кабинет посла и представил его превосходительству, хорошо знавшему Шасу, и они несколько минут поболтали. Его превосходительство пригласил Изабеллу на скачки в Аскоте в ближайшую субботу, но полковник ван Вуурен виновато вмешался:
– Мисс Кортни сейчас выполняет для нас кое-какую работу, ваше превосходительство. Было бы не слишком разумно публично демонстрировать ее связи с посольством.
– Отлично, – неохотно согласился посол. – Но вы приходите к нам на обед, мисс Кортни, – нам не часто приходится видеть в своем обществе столь хорошеньких девушек.
Ван Вуурен наскоро провел для Изабеллы короткую экскурсию по посольству, показав сокровища искусства, собранные в нем, а потом они направились в его кабинет на третьем этаже.
– Теперь, дорогая, для вас есть кое-какая работа.
На его письменном столе лежала целая стопка альбомов, и в каждом содержались фотографии мужчин и женщин. Полковник и Изабелла сели рядом, и ван Вуурен начал перелистывать страницы, выбирая снимки тех людей, которых она встречала в отеле «Лорд Китченер».
– Вы облегчите нам работу, узнав их имена, – заметил ван Вуурен и перевернул фото Финеаса, портье отеля.
– Да, это он, – подтвердила она.
Ван Вуурен заглянул в отдельную папку и просмотрел данные портье. «Финеас Мофозо. Родился в 1941 году. Член Панафриканского конгресса. Осужден за участие в массовых беспорядках 16 мая 1961 года. Нарушил условия освобождения под залог. Нелегально эмигрировал позже в том же году. Предполагаемое местонахождение в настоящее время – Великобритания».
– Мелкая рыбешка, – проворчал ван Вуурен. – Но мелкие рыбешки зачастую сопровождают крупную рыбу.
Он предложил вызвать автомобиль посольства, чтобы отвезти Изабеллу обратно в «Дорчестер».
– Спасибо, я лучше прогуляюсь.
Изабелла в одиночестве выпила чая в «Фортнум и Мейсон», а когда вернулась в отель, Майкл уже сходил с ума от беспокойства.
– Ради всего святого, Майки! Я не ребенок! Я могу сама о себе позаботиться. Мне просто нужно было разобраться в себе.
– Матушка сегодня в нашу честь устраивает вечеринку в «Лорде Китченере». И хочет, чтобы мы пришли до шести часов.
– Ты имеешь в виду Тару, а не матушку… и «Лорди», а не «Лорд Китченер». Не будь таким буржуазным и колониальным, милый Майки!
Не меньше пятидесяти человек набилось в гостиную «Лорди» на вечеринку Тары, и она обеспечила им неограниченное количество разливного пива и испанского красного вина, чтобы запивать незабываемые закуски ирландского повара. Майкл тут же проникся общим духом. Он постоянно находился в центре какой-нибудь спорящей и жестикулирующей группы. Изабелла устроилась на диване в углу гостиной и с отстраненным, ледяным видом пресекала любую попытку фамильярности со стороны других гостей, но в то же время запоминала их имена и лица, когда Тара их представляла.
Через час накуренная душная атмосфера и бесконечная громкая болтовня, подогреваемая испанским пойлом Тары, стали слишком давящими, у Изабеллы словно песок набился в глаза, а в висках началась тупая боль. Тара куда-то исчезла, а Майкл продолжал веселиться.
«На сегодня я свой патриотический долг исполнила», – решила Изабелла и потихоньку направилась к двери, стараясь не насторожить Майкла своим уходом.
Проходя мимо опустевшей стойки портье, она услышала голоса за дверью с матовым стеклом, где находился крошечный кабинет Тары, и тут Изабелла ощутила укол совести.
«Я не могу просто уйти, не поблагодарив матушку, – решила она. – Вечеринка ужасна, но она так хлопотала, а я вроде как почетный гость».
Она зашла за стойку и уже собиралась постучать в дверь, когда услышала, как ее мать говорит:
– Но, товарищ, я не ожидала вас сегодня.
