– Папа пришел бы в ярость, он же специально заранее заплатил за наше проживание… а мы теперь знаем дорогу, здесь совсем недалеко доехать на такси.
– Такси! – фыркнула Тара. – А почему бы вам не воспользоваться автобусом или метро, как все обычные люди?
Изабелла уставилась на нее, не находя слов. Неужели ее мать не понимала, что они – не «обычные» люди? Они Кортни. Она уже хотела это сказать, но Майкл, ощутив ее намерение, мягко вмешался:
– Конечно, матушка, ты совершенно права. Просто подскажи нам, на какой автобус сесть и где сойти.
– Майки, милый, пожалуйста, не называй меня больше матушкой! Это ужас как буржуазно! Зови меня мамми или Тара, но только не так.
– Хорошо. Наверное, сначала мне это покажется немножко странным, но ничего страшного. Буду звать тебя Тарой.
– Уже почти обеденное время, – радостно сообщила Тара. – Я попросила повара приготовить хлебный пудинг, я знаю, он тебе нравится, Майки.
– Я совершенно не голодна, мату… Тара, – заявила Изабелла. – Наверное, из-за смены часовых поясов или чего-то в этом роде, но…
Майкл крепко ущипнул ее.
– Прекрасно, Тара. Мы бы с удовольствием остались на обед.
– Мне нужно только заглянуть в кухню, проверить, все ли там в порядке… пойдемте со мной.
Когда они вошли на кухню, к Таре подбежал какой-то малыш. Он, похоже, помогал повару-ирландцу, потому что его руки были по локоть в муке. Тара обняла его, не обращая внимания на то, что мука обсыпала ее свитер.
Голову мальчика покрывали густые вьющиеся волосы, коротко подстриженные, а кожа у него была цвета светлых ирисок. Глаза у мальчика были огромными, темными, а в целом он походил на беспризорника. Он напомнил Изабелле десятки детей работников поместья Вельтевреден. Она улыбнулась ему, а он ответил дерзкой, но вполне дружелюбной улыбкой.
– Это Бенджамин, – сообщила Тара. – А это, Бенджамин, твои брат и сестра – Майки и Изабелла.
Изабелла уставилась на ребенка. Она так старалась не принимать во внимание и вообще забыть все, что говорил ей Лотар, и в какой-то мере ей это удалось. Но теперь все это нахлынуло снова, слова Лотара гремели в ее ушах, как водопад.
«Твой единоутробный брат такого приятного кофейного цвета», – говорил ей Лотар, и ей теперь хотелось закричать: «Как ты могла, мама, как ты могла так с нами обойтись?!» Что же касается Майкла, он уже оправился от явного изумления и быстро протянул мальчику руку:
– Привет, Бен. Замечательно, что мы братья, но, может, мы станем еще и друзьями?
– Привет, приятель, мне это нравится, – сразу же согласился Бенджамин.
Он лишь усилил смятение и растерянность Изабеллы, потому что заговорил с сильным акцентом южного Лондона.
Во время обеда Изабелла едва ли произнесла десяток слов. Гороховый суп был загущен мукой, которая не проварилась как следует и прилипала к нёбу. Вареная говядина горой лежала в собственном водянистом соку, а капуста при варке стала розовой.
Они сидели за столом вместе с Финеасом, портье, и пятью другими гостями Тары, все они были чернокожими беженцами из Южной Африки, и их шумный разговор почти постоянно шел на жаргоне левого крыла. Правительство, в котором состоял министром обожаемый отец Изабеллы, упоминалось исключительно как расистское, и Майкл активно присоединился к беседе о перераспределении богатств и возвращении земли тем, кто на ней работает, после того как победит революция и будет создана Народно-Демократическая Республика Азания. Изабелле хотелось закричать брату: «Черт бы тебя побрал, Майки, они же говорят о Вельтевредене и о руднике на Серебряной реке! Это террористы и революционеры, и их единственная цель – уничтожить нас и наш мир!»
Когда подали наконец хлебный пудинг на сливочном масле, Изабелла уже не могла все это выносить.
– Извини, Тара, – тихонько сказала она. – У меня чудовищно болит голова, и я просто обязана поскорее вернуться в «Дорчестер» и прилечь.
Она была так бледна и выглядела настолько больной, что Тара лишь слегка попыталась возразить, но тут же искренне посочувствовала. Изабелла не позволила Майклу проводить ее:
– Я не хочу портить тебе удовольствие. Ты так давно не видел ма… Тару. Я просто поймаю такси.
Наверное, она действительно просто ослабела от усталости, но в такси вдруг заметила, что тихо плачет от разочарования, стыда и ярости.
– Черт бы ее побрал! Да катись она в ад! – шептала она. – Она опозорила и обесчестила всех нас – и папу, и бабушку, и меня, и всю семью!
Добравшись до своего номера, она заперла дверь, бросилась на кровать и потянулась к телефону:
– Простите, мне нужно позвонить в Йоханнесбург в Южной Африке…
Она продиктовала номер из своей записной книжки.
Ждать пришлось меньше получаса, а потом чудесно уютный голос с акцентом африканера произнес:
– Это штаб-квартира полиции, Бюро государственной безопасности.
– Мне нужно поговорить с полковником Лотаром де ла Реем.
– Де ла Рей.
Несмотря на тысячи миль, разделявших их, голос Лотара звучал четко и ясно, и в воображении Изабеллы он тут же возник обнаженным на пляже на рассвете, словно статуя греческого атлета, но с изумительными, сияющими золотистыми глазами, и она прошептала:
