– Я не могу тебе объяснить, мама. Но скоро ты поймешь. Я люблю тебя и папу… пожалуйста, помните это.
– Кобус! – воскликнула Сара. – Кобус!
Но в трубке щелкнуло и послышались гудки прерванной связи.
Сара нервно набрала номер междугородней связи и попросила снова соединить ее с тем же абонентом, но прошло пятнадцать минут, прежде чем ей позвонил оператор.
– Йоханнесбург не отвечает.
Сара была в смятении. Она бродила по кухне, забыв об обеде, теребя в пальцах фартук и отчаянно пытаясь придумать, как ей связаться с сыном. Когда наконец пришел ее муж, она выскочила в коридор и обняла его за шею, несвязно выкладывая свои страхи.
– Мани! – решил Рольф. – Я позвоню ему. Он может послать одного из своих людей на квартиру Кобуса.
– Почему я сама об этом не подумала? – всхлипнула Сара.
Но секретарь в министерстве Манфреда сказал им, что Манфред сейчас недоступен и с ним нельзя поговорить до утра понедельника.
– Что же нам делать? – Рольф был так же встревожен, как и Сара.
– Лоти! – вдруг встрепенулась Сара. – Он служит в полиции Йоханнесбурга. Позвони Лоти, он будет знать, что делать!
Якобус Стандер прервал разговор с матерью и вскочил на ноги. Он знал, что теперь должен действовать быстро и решительно. Он и так уже напрасно потерял слишком много времени, они могут вскоре прийти за ним.
Он подхватил портфель и вышел из квартиры, заперев за собой дверь. Вниз он спустился в лифте, крепко держа тяжелый портфель, хотя ручка буквально впивалась ему в пальцы. В лифте с ним ехали две девушки. Они не обращали на него внимания и просто болтали друг с другом. Якобус исподтишка наблюдал за ними. «Возможно, это они, – думал он. – Это может быть кто угодно».
Девушки вышли из лифта перед ним, и Якобус медленно вышел следом, шагая неровно из-за тяжести коричневого портфеля.
Он сел в автобус на углу улицы и занял ближайшее к двери место, поставив портфель на соседнее сиденье, но всю дорогу не выпуская его ручку.
Автобус остановился у бокового входа в железнодорожный вокзал Йоханнесбурга, и Якобус вышел из него первым. С трудом таща портфель, он направился ко входу на вокзал, и тут его шаги замедлились, а во рту пересохло от ужаса. Перед входом стоял констебль железнодорожной полиции, и, пока Якобус мялся, тот посмотрел прямо на него. Якобусу захотелось бросить портфель и побежать обратно к автобусу, который как раз трогался с места за его спиной, но сзади на него напирали другие пассажиры, гоня вперед, как сухой лист в ручье.
Он не хотел встречаться взглядом с констеблем. Он поплелся вперед, наклонив голову, сосредоточившись на каблуках толстой женщины в белых туфлях, что шла перед ним. Поравнявшись со входом на вокзал, он поднял взгляд и увидел, что констебль идет в противоположную от него сторону, небрежно сложив руки за спиной. Ноги Якобуса ослабели, и облегчение было столь огромным, что ему показалось: сейчас ему станет плохо. Справившись с тошнотой, он пошел дальше в общем людском потоке.
В центре огромного вестибюля под высоким куполом застекленной крыши находился бассейн с золотыми рыбками, окруженный деревянными скамьями. Хотя большинство скамей было занято пассажирами, отдыхавшими в момент пересадки или ожидавшими приезда друзей, для Якобуса все же нашлось место в конце одной из них.
Он сел и поставил портфель на пол между ногами. Он сильно вспотел, и ему было трудно дышать. Волны тошноты продолжали подкатывать из глубины живота, в горле стоял противный горький вкус.
Якобус вытер лицо носовым платком и несколько раз сглотнул, постепенно беря себя в руки. Потом осмотрелся. Другие скамьи были все так же заполнены людьми. В середине той, что стояла лицом к нему, сидела женщина с двумя дочками. Младшая еще была в подгузнике, она сидела на коленях у матери, посасывая пустышку. У старшей девочки были тощие загорелые ноги и руки, а из-под короткой юбки выглядывали кружевные трусики. Она прислонилась к матери и облизывала леденец на палочке. Ее губы стали красными от липкой сладости.
Вокруг Якобуса кружился обычный поток, люди входили в вестибюль и выходили, спускаясь по широкой лестнице, выводившей на улицу. Как колонны муравьев, они разделялись перед выходом на разные платформы, динамики громыхали, сообщая о прибытии и отходе поездов, и шипение и пыхтение пара, вырывающегося из локомотивов, эхом отдавались в высоком стеклянном куполе над головой Якобуса.
Он посмотрел на стоявший перед ним портфель. Он просверлил маленькую дырку в кожзаменителе. Из отверстия торчала фортепьянная струна, и Якобус прикрепил к ней медное кольцо для штор, а само кольцо прилепил клейкой лентой к коричневому заменителю рядом с ручкой.
Теперь он подцепил ленту ногтем и оторвал ее. Просунув в кольцо указательный палец, осторожно натянул струну. Внутри портфеля раздался приглушенный щелчок, и Якобус виновато вздрогнул и снова огляделся. Малышка с леденцом за щекой наблюдала за ним. Она одарила его липкой улыбкой и застенчиво прижалась к матери.
