Шаса с этим не согласился. Он снял ботинки и охотничью куртку и полез на дерево. Поднимался он осторожно, проверяя каждую ветку, прежде чем доверить ей свой вес. На высоте примерно десять футов над землей кора была изрезана когтями. Когда дитя оказалось прямо над Шасой, почти на расстоянии вытянутой руки, Шаса негромко окликнул девочку сначала на языке овамбо, потом по-зулусски.
– Эй, малышка, ты меня слышишь?
Она не шелохнулась, а Шаса видел теперь, что ее руки и ноги тонкие как прутики, а кожа пепельно-серая, с тем особым пыльным оттенком, который в Африке говорит о близкой или наступившей смерти. Шаса с усилием преодолел последние несколько футов и протянул руку, чтобы коснуться ноги ребенка. Кожа была теплой, и Шасу охватило чувство огромного облегчения. Он ведь уже ожидал ощутить холод смерти. Однако девочка была без сознания, а ее иссохшее тело было легким, как птичка, когда Шаса осторожно отвел от ветки ее пальцы и прижал девочку к груди. Спускался он медленно, оберегая ребенка от резких движений, и, добравшись до земли, отнес малышку к джипу и уложил в тени.
В аптечке первой помощи содержался всеобъемлющий набор медицинских средств. Очень давно Шасе пришлось оказывать помощь одному из своих оруженосцев, которого покалечил раненый буйвол, и с тех пор он никогда не отправлялся на охоту без такого набора и научился использовать все медикаменты.
Он быстро приготовил капельницу и стал искать вену на руке ребенка. Это ему не удалось, пульс был слабым и неровным, и Шаса повторил попытку найти вену на ее ноге. На этот раз получилось вставить иглу, и он начал вводить девочке лактат Рингера, а потом добавил в него десять миллилитров глюкозы. Лишь после этого попытался влить в рот девочки немного воды, которую ребенок проглотил. По несколько капель зараз он дал ей целую чашку, и она наконец начала проявлять признаки жизни, захныкала и беспокойно зашевелилась.
Занимаясь делом, Шаса через плечо отдавал приказы следопытам:
– Возьмите лопаты и закопайте останки поглубже. Странно, что гиены до сих пор их не нашли, но удостоверьтесь, что они не доберутся до них потом.
На обратном пути в лагерь один из следопытов держал девочку на коленях, оберегая ее от тряски. Как только они добрались туда, Шаса прикрепил антенну коротковолнового приемника на самое высокое в роще дерево и через час бесплодных попыток наконец наладил связь, но не с рудником Ха’ани, а с одной из геологических экспедиций компании Кортни, что находилась на сотню миль ближе. Хотя связь была неустойчивой и прерывистой, однако после многих повторов Шаса добился, чтобы его сообщение было передано на рудник. Оттуда должны были как можно скорее прислать самолет с врачом на посадочную полосу у полицейского поста в Рунду.
К этому времени малышка пришла в сознание и разговаривала со следопытом-овамбо тоненьким голоском, напомнившим Шасе чириканье птенца воробья. Она говорила на малопонятном диалекте одного из речных племен с севера Анголы, но этот овамбо был женат на женщине из ее племени и мог переводить ее слова для Шасы. Рассказанная ею история оказалась душераздирающей.
Она вместе с родителями отправилась повидать своих дедушку и бабушку, живших в деревне Шакаве, у реки на юге, до которой было несколько сот миль. Неся с собой все свое имущество, семья отправилась короткой дорогой через эту отдаленную и пустынную местность, и вдруг они обнаружили, что через лес за ними следует лев, – сначала он держался на расстоянии, а потом приблизился.
Отец девочки, бесстрашный охотник, сразу понял, что бесполезно останавливаться и пытаться соорудить какое-нибудь убежище или забираться на деревья, потому что лев устроит осаду. Вместо этого он попытался отогнать зверя криками и хлопками в ладоши, спеша при этом добраться до реки и спрятаться в одной из рыбацких деревушек.
Девочка описала последнее нападение, когда зверь со стоящей дыбом жесткой черной гривой ринулся на людей, ворча и взревывая. Мать малышки только и успела, что забросить ее на нижнюю ветку мопани. Ее отец смело шагнул навстречу льву и вонзил в плечо зверя длинное копье, но копье сломалось, и лев прыгнул на мужчину и одним ударом кривых желтых когтей вспорол ему живот. А потом прыгнул на мать, когда та пыталась забраться на дерево, и, вонзив когти ей в спину, стащил ее вниз.
Тоненьким птичьим голоском девочка описывала, как лев пожирал тела ее родителей, вплоть до голов, ступней и кистей рук, а она наблюдала за этим с верхней ветки. На этот чудовищный пир ушло два дня, и в перерывах лев зализывал рану на плече. На третий день тварь попыталась добраться до ребенка, царапая ствол дерева и жутко рыча. Наконец лев сдался и ушел в лес, сильно хромая из-за раны. Но девочка была слишком напугана, чтобы спуститься, и сидела там, пока не потеряла сознание от изнеможения и горя, одиночества и страха.
