Пока она все это рассказывала, слуги в лагере заправляли джип и готовили все необходимое для путешествия в Рунду. Шаса уехал сразу, как только они закончили, взяв с собой мальчиков. Он не хотел оставлять их в лагере, когда где-то поблизости бродил раненый лев-людоед.
Они всю ночь ехали по собственному следу, снова пересекли реку по наведенному ими на скорую руку мосту и на следующее утро выбрались на главную дорогу Рунду, а к полудню уже прибыли к посадочной полосе, запыленные и измученные. Серебристо-голубой «москит», который Шаса оставил на руднике Ха’ани, стоял в тени под деревьями в конце полосы, и пилот компании вместе с врачом сидели на корточках под крылом, терпеливо ожидая.
Шаса оставил девочку на попечение врача, а сам быстро просмотрел стопку неотложных документов и сообщений, доставленных пилотом. Он подписал несколько приказов, дал несколько ответов и успел написать длинное письмо с инструкциями Дэвиду Абрахамсу. Когда «москит» снова взлетел, он уносил с собой несчастную девочку. Ей окажут первоклассную медицинскую помощь в госпитале рудника, и Шаса собирался решить, что делать с маленькой сиротой, когда та полностью поправится.
Шаса с сыновьями возвращались в лагерь сафари неторопливо по сравнению с поездкой к Рунду, и уже через несколько дней возбуждение от происшествия со львом было забыто благодаря другим событиям, не последним из которых стала забота о том, чтобы Гарри подстрелил наконец свою первую добычу. Невезение в сочетании с недостаточной координацией и плохой меткостью не позволяли ему добиться результата, которого он жаждал сильнее, чем кто-либо другой, в то время как Шон при каждой попытке добывал мясо для их лагеря.
– Что нам нужно, так это еще немного потренироваться на голубях, – решил Шаса после очередной неудачи Гарри.
Вечерами стаи жирных зеленых голубей слетались полакомиться диким инжиром в роще рядом с водопоем.
Шаса взял с собой мальчиков, как только солнце перестало припекать, и усадил их в укрытиях, которые они построили из подлеска и сухой травы; каждое укрытие располагалось достаточно далеко от соседнего, чтобы не возникло опасности от случайного выстрела. В этот день Шаса устроил Шона на ближнем конце поляны, а Майкл, который в очередной раз отказался принимать активное участие в охоте, составил брату компанию и подбирал убитых птиц.
Затем Шаса и Гарри вместе отправились к дальней стороне рощи. Шаса шел впереди, Гарри следовал за ним по охотничьей тропинке, петлявшей между толстыми стволами инжира. Кора на них была желтой и чешуйчатой, словно шкура гигантской рептилии, а гроздья ягод росли прямо на стволах, а не на концах веток. Подлесок здесь был перепутанным и густым, а тропа настолько извилистой, что они могли видеть лишь на несколько шагов впереди себя. К концу дня свет потускнел, тем более что ветви сплетались над головами.
Шаса в очередной раз повернул – и тут на тропе в каких-нибудь пятидесяти шагах возник лев, шедший прямо на него. В то же мгновение, как Шаса его увидел, он понял, что это людоед. Тварь была огромной, крупнее всех, что он видел за многие годы охоты. Зверь был выше пояса Шасы, грива у него была угольно-черная, длинная, спутанная и густая, а на спине и боках зверя шерсть отливала синевато-серым.
Это был старый лев, его морду пересекали шрамы. Лев разинул пасть, тяжело дыша от боли, когда, прихрамывая, шел к Шасе, и Шаса увидел, что рана от копья на его плече сильно воспалилась, открытая плоть вокруг нее стала красной, как лепесток розы, а мех вокруг раны намок и слипся там, где лев ее вылизывал. Над раной кружили мухи, кусая и раздражая зверя, и тот пребывал в весьма дурном настроении, страдая от старости и боли. Он поднял темную лохматую голову, и Шаса заглянул в его светло-желтые глаза и увидел в них муку и слепую ярость.
– Гарри! – тихо и настойчиво произнес он. – Иди назад! Не беги, но отсюда убирайся.
И, не оглядываясь, он снял с плеча ремень винтовки.
Лев припал к земле, его длинный хвост с черной кистью на конце хлестал туда-сюда, как метроном, пока зверь готовился к нападению, а его желтые глаза уставились на Шасу, и в них сосредоточилась вся ярость твари.
Шаса знал, что времени у него хватит только на один выстрел, потому что лев покроет расстояние между ними в один стремительный прыжок. Свет был слишком слабым, а расстояние – слишком большим, чтобы этот единственный выстрел стал решающим, а значит, следовало подпустить льва на такое расстояние, чтобы сомнений не оставалось, чтобы пуля в триста гран с мягким наконечником от «Холланд энд Холланд» раздробила череп зверя и превратила его мозг в кашу.
