Понадобилось много часов, чтобы осмотреть каждое из двух сотен животных, в то время как свадебный отряд, все еще держась в сторонке от зулусов, сидел на корточках на короткой траве у дороги, изображая безразличие к происходящему. Солнце жгло, пыль усиливала жажду людей, но, пока продолжалось тщательное исследование, им не предложили ничего освежающего.
Наконец Сангане Динизулу, сияя на солнце серебряной макушкой, но все такой же прямой и царственный, призвал своих пастухов. Вперед выступил Джозеф Динизулу. Старик отдал стадо под его опеку, как старшему пастуху. Хотя он сурово призывал подростка и при этом яростно хмурился, привязанность старика к младшему сыну была очевидна, так же как и его восторг перед качеством стада, составлявшего брачную плату. Поэтому, когда он повернулся и впервые поприветствовал своего будущего зятя, ему было весьма трудно скрывать улыбку, она прорывалась, как лучи солнца сквозь прорехи в облаках, хотя и исчезала с такой же быстротой.
Он с достоинством обнял Мозеса Гаму, и, хотя был высоким человеком, ему пришлось приподняться, чтобы это сделать. Потом он отступил и хлопнул в ладоши, призывая маленькую группу молодых женщин, что сидели в сторонке.
Теперь они встали и помогли друг другу водрузить на головы огромные горшки с пивом. После этого они выстроились в ряд и двинулись вперед, распевая и покачивая бедрами, хотя их головы оставались неподвижными, и ни одна капля не выплеснулась за края горшков. Все они были незамужними девушками, ни одна из них еще не носила высокого головного убора или кожаного плаща замужней особы, а их тела над короткими юбочками, расшитыми бисером, были смазаны маслом и обнажены, так что юные груди колыхались и подпрыгивали в такт приветственной песне, а свадебные гости одобрительно гудели и улыбались. Хотя в глубине души старый Сангане Динизулу не одобрял браки вне зулусского племени, лобола была хороша и его будущий зять по всем статьям являлся человеком важным и значительным. Никто не нашел бы разумных возражений против жениха такого уровня, а поскольку в окружении жениха вполне могли оказаться и другие высокородные холостые мужчины, подобные ему, Сангане был не прочь продемонстрировать гостям свой «товар».
Девушки встали на колени перед гостями, опустив головы и застенчиво отводя взгляды. Хихикая в ответ на понимающие взгляды и веселые замечания мужчин, они подносили им полные горшки пива, а потом удалялись, покачивая бедрами так, что юбочки задирались и из-под них дразняще выглядывали крепкие юные ягодицы.
Горшки с пивом были такими тяжелыми, что их приходилось поднимать обеими руками, а когда их опускали, на верхних губах гостей оставались густые белые усы. Мужчины шумно слизывали их, и смех стал более непринужденным и дружелюбным.
Когда горшки опустели, Сангане Динизулу встал перед гостями и произнес короткую приветственную речь. Потом они снова выстроились и зашагали вверх по дороге, что ползла по склону, но теперь зулусы двигались плечом к плечу с овамбо и коса. Мозес Гама прежде ни за что не поверил бы, что увидит, как такое произойдет.
Это начало, думал он, прекрасное начало, но все равно оставалось преодолеть целый ряд препятствий, столь же высоких, как вершины Драконовых гор, что встали перед ними в голубом пространстве, когда они добрались до вершины склона.
Сангане Динизулу задавал темп подъема по склону, хотя ему, вероятно, было не меньше семидесяти лет, а теперь возглавил кавалькаду людей и животных по дороге вниз, к своему краалю. Тот располагался на травянистом склоне над рекой. Хижины его многочисленных жен выстроились кольцом, вход в каждое круглое тростниковое строение с конической крышей был таким низким, что мужчине приходилось наклоняться, чтобы попасть внутрь. В центре круга стояла хижина старого хозяина. Она тоже была круглой, но куда больше в размерах и величественнее, чем остальные, а тростник был переплетен затейливым узором. Это был дом вождя племени зулусов, сына небес.
На склоне уже собралось множество самых важных людей племени, с тысячу или больше, и все – со старшими женами. Многие из них добирались сюда несколько дней и теперь группами сидели на корточках, каждого вождя окружали его приближенные.
Когда отряд жениха миновал верх склона, они разом поднялись, выкрикивая приветствия и колотя по щитам, и Сангане Динизулу повел всех к входу в крааль, где остановился и вскинул руки, призывая к тишине. Свадебные гости снова удобно устроились на траве. Лишь вожди сидели на резных скамейках, в соответствии с титулами, и, пока юные девушки разносили горшки с пивом, Сангане Динизулу произнес свадебную речь.
