Именно по этой причине на церемонии строго запрещалось металлическое оружие, поскольку ритуальная схватка вскоре превратилась в реальную, и уже закапала кровь и затрещали кости, прежде чем похитители позволили отогнать себя. Кровь быстро остановили горстями пыли, прижатыми к ранам, и победители вместе с побежденными с удовольствием утолили жажду, потребовав от девушек еще пива. Шум утих лишь на несколько минут, но почти сразу возобновился, когда с вершины склона донесся шум автомобилей.
Дети помчались вверх по склону и принялись хлопать в ладоши и петь, когда через гребень перевалили две машины и начали, подпрыгивая на ухабах, медленно спускаться по неровной дороге к краалю.
В первом автомобиле сидела крупная белая женщина с красным лицом, морщинистым и грубоватым, напоминавшим бульдожью морду, в широкополой старомодной шляпе, из-под которой неаккуратно торчали седые кудри.
– Кто это? – сурово спросил Мозес.
– Анна, леди Кортни, – пояснила Виктория. – Это она убедила меня уехать отсюда и отправиться в большой мир.
Поддавшись порыву, Виктория побежала навстречу авто, а когда леди Кортни выбралась наружу, обняла ее.
– Итак, дитя мое, ты вернулась к нам.
Леди Кортни говорила с сильным акцентом, хотя и прожила в Африке тридцать пять лет.
– Ненадолго.
Виктория засмеялась, а леди Кортни с нежностью посмотрела на нее. Когда-то это дитя служило в большом доме в качестве одной из ее горничных, пока красота и ум девочки не убедили леди Кортни, что та слишком хороша для черной работы.
– Где тот мужчина, что уводит тебя? – требовательно спросила она, и Виктория взяла ее за руку.
– Сначала вы должны приветствовать моего отца, а уже потом я познакомлю вас с мужем.
Из второй машины вышла пара средних лет, и их встретили восторженными криками. Мужчина был высок и элегантен, с военной выправкой. Он сильно загорел, а его взгляд был взглядом человека, привыкшего к просторам. Он подкрутил усы и взял под руку жену. Она была почти такой же высокой, как он, и даже более худой, и, несмотря на седые пряди в волосах, все еще оставалась необычайно красивой женщиной.
Сангане Динизулу пошел им навстречу:
– Вижу тебя, Джамела!
Он не смог сдержать радостную улыбку, и полковник Марк Андерс ответил ему на безупречном разговорном зулусском языке:
– Вижу тебя, старый человек! – Это было выражением крайнего уважения. – Пусть весь твой скот и все твои жены будут жирными и гладкими!
Сангане повернулся к его супруге, Сторме, дочери старого генерала Шона Кортни:
– Вижу тебя, нкозикази[10], ты принесла в мой крааль почет!
Узы между этими двумя семьями были крепки, как сталь. Они тянулись в прошлое на целый век и были тысячи раз испытаны.
– О Сангане, я так рада за тебя – и за Викторию!
Сторма быстро подошла к Виктории, чтобы обнять ее.
– Я желаю тебе счастья и много отличных сыновей, Вики!
А Виктория ответила:
– Я так многим обязана тебе и твоей семье, нкозикази! Я никогда не смогу отплатить тебе за все!
– Даже и не пытайся! – с напускной строгостью сказала ей Сторма. – У меня такое чувство, словно сегодня выходит замуж моя собственная дочь! Познакомь же нас скорее со своим мужем, Вики!
Теперь и Мозес Гама подошел к ним и, когда Сторма поздоровалась с ним на языке зулусов, серьезно ответил на английском:
– Здравствуйте, миссис Андерс. Виктория часто рассказывала о вас и вашей семье.
А повернувшись наконец к Марку Андерсу, Мозес протянул ему правую руку.
– Как поживаете, полковник? – спросил он, и по его губам скользнула кривая улыбка, когда он заметил мгновенное колебание белого человека перед тем, как ответить на рукопожатие.
Для мужчин было слишком необычно здороваться таким образом через разделительную линию цвета кожи. Несмотря на свободное владение зулусским языком и притворную привязанность полковника к черным, Мозес узнал этого человека.
Полковник Марк Андерс был неким анахронизмом, сыном эпохи английской королевы Виктории, солдатом, воевавшим на двух мировых войнах, и смотрителем национального парка Чака-Гейт, который он спас от браконьеров и грабителей благодаря своей самоотверженности и способности действовать не раздумывая и превратил его в один из самых знаменитых заповедников Африки. Он любил диких африканских животных почти с отеческой страстью, защищая и лелея их, и почти так же относился к черным племенам, в особенности к зулусам, – снисходительно и покровительственно. Поэтому он являлся смертельным врагом Мозеса Гамы, и мужчины, посмотрев друг другу в глаза, осознали этот факт.
– Я слышал издали рев этого льва, – сказал Марк Андерс по-зулусски. – А теперь встретился со зверем лицом к лицу.
– Я тоже много слышал о вас, полковник, – ответил Мозес, подчеркнуто говоря на английском.
– Виктория – нежное дитя. – Марк Андерс настойчиво продолжал говорить на зулусском. – Мы все надеемся, что ты не повернешь ее на свой жестокий путь.
– Она будет послушной женой, – на английском сказал Мозес. – Я уверен, она сделает то, о чем я ее попрошу.
Сторма прислушивалась к разговору, чувствуя скрытую враждебность мужчин, и теперь мягко вмешалась:
