Внизу шумно проносились машины, гудя клаксонами. Сотни людей сновали по широким, обсаженным деревьями улицам, точно муравьи, забегая и выбегая из гигантских зданий с плоскими крышами. Вдалеке Бекки увидела обширную водную гладь. Над ней стелился туман, в котором пропадали и появлялись лодки, точно утки, ныряющие в пруд.
– Путешествия во времени – отвал башки! – воскликнул Джо.
Дядя Перси и Уилл тоже встали у ограждения.
– Это озеро Мичиган, – сказал дядя Перси, указывая на водную гладь. – Впечатляет, правда?
Бекки с трудом подбирала слова.
– А теперь пойдёмте покупать картину, – дядя Перси нажал кнопку на инвизибле, и Берил исчезла. Затем он повернулся к Бекки и Джо. – Идите за мной.
Когда они приблизились к чему-то похожему на люк, вделанный в крышу, Бекки заметила прямоугольный кусок вишнёво-красной картонки; он трепыхался на сильном ветру, но, казалось, был прибит к люку гвоздём. Сбитая с толку, Бекки взглянула на дядю Перси, и кровь застыла у неё в жилах. Он остановился как вкопанный, всё его тело напряглось.
– Что такое? – спросил Джо.
– Пока не знаю, – ответил дядя Перси. Он подошёл и сорвал картонку с гвоздя. Бекки поняла – это конверт, и от предчувствия чего-то нехорошего у неё свело живот. На лицевой стороне конверта витиеватым почерком было написано три слова:
– ЭТО МОЁ ИМЯ, – выдохнула Бекки. – Дядя Перси, на нём
Дядя Перси быстро вскрыл конверт и вытащил из него красную открытку. На лицевой стороне в солнечных лучах блеснули слова «Особенной девушке на День святого Валентина».
– Да как ты смеешь? – прорычал он.
У Бекки закружилась голова.
– Дядя Перси, почему на нём написано моё имя?
Дядя Перси не ответил.
– Возвращаемся обратно? – спросил Уилл у дяди Перси.
– Пока нет.
– Что происходит? – Бекки повысила голос. – Отдай его мне!
Дядя Перси тяжело вздохнул и передал ей конверт.
Бекки дрожащими руками забрала его. Когда она раскрыла открытку, ей показалось, что время остановилось.
Бекки заколотило от гнева. Она продолжала испепелять открытку взглядом, пока, ослеплённая злостью, не перестала вообще что-либо видеть.
– Это всего лишь одна из жестоких игр Дрейка, – мягко сказал ей дядя Перси. – Ты не должна принимать его слова близко к сердцу.
– Почему? – так же тихо ответила Бекки. – Ведь он прав. Папа страдает, а я ничего не предпринимаю.
– Нет, не прав.
Губы Бекки задрожали, она сдерживалась изо всех сил: знала, что не сумеет остановиться, если заплачет.
– Но если бы я убедила папу предоставить Дрейку необходимую информацию, то…
– Тогда никого из вас сейчас не было бы в живых, – отрезал дядя Перси. – Дрейк не отпустил бы тебя и уж точно не отпустил бы Джона. Нет, какими бы знаниями ни обладал твой отец, они слишком важны, чтобы Дрейк его убил. И пока он жив, надежда есть, это нужно помнить.
Джо выглядел озадаченным.
– Дай глянуть, Бекс, – он потянулся за открыткой, но Бекки разорвала её на мелкие кусочки и выбросила.
Джо наблюдал, как обрывки, точно конфетти, летят в сторону озера Мичиган.
– Что там было?
– Неважно, – ответила Бекки и посмотрела на дядю Перси. – Что Дрейк имел в виду, когда написал о завтрашней газете? Мне казалось, ты говорил о его уме, но, должно быть, он сам полный дурак, если не может правильно написать слово «дурак».
Дядя Перси открыл рот, собираясь ответить, но передумал и погрузился в глубокие раздумья. Затем его лицо побледнело, и он подхватил чемодан.
– Мы возвращаемся, – он направился обратно к Берил. – Быстрее, быстрее…
– Что? – спросила Бекки. – Почему?
– Это было большой ошибкой. Давайте, все в машину времени!
Однако Бекки не сдвинулась с места.
– Мы никуда не поедем. Я не позволю дурацкой открытке Эмерсона Дрейка разрушить мои планы.
– И я тоже, – кивнул Джо.
– Дело не в открытке, – ответил дядя Перси. – То есть да, в ней, но не только. Я имею в виду, это, конечно, неожиданно, – казалось, он разозлился на самого себя. – Не верится, что я не уловил связи. Какой же я дурак!
– Да о чём ты? – недоумевал Джо.
– Сегодня, 14 февраля 1929 года, в Чикаго кое-что произошло. Кое-что монументальное. Я об этом забыл, – дядя Перси покачал головой. – Какой же ты чёртов идиот, Галифакс!
– Чем именно ты обеспокоен, друг мой? – спросил Уилл. Он выглядел таким же озадаченным, как Бекки и Джо.
Дядя Перси тяжело вздохнул.
