— И разве я не доказала только что свое умение сражаться на равных с этой волчицей? Ты же был там! Должен был видеть поединок в конце. Объявили же ничью! А вот если бы мы состязались с оружием в руках…
Договорить не успела. Волк подскочил и схватил своими ручищами, как тисками.
— Чтобы больше и думать не смела про сражения! Ты поняла меня?! Ввяжешься в драку, и я сам сверну тебе шею, запомни!
А потом резко подхватил ее на руки и понес к их дому.
— Но я не слабая! — Не собиралась молчать Арья. — И не никчемная! — Обида так и жила в груди, и она там шевелилась, не собираясь затихать, и от того в глазах начало подозрительно щипать.
Вот только расплакаться и не хватало! Прикусила губу, чтобы избежать слез, и подняла вверх глаза.
— Я знаю. Арья. Я знаю, что ты смелая и сильная. — Это Гансбери сказал уже в тереме, когда укладывал ее на постель. — Но не собираюсь тебя терять. А воюя со всеми подряд, ты рискуешь собой и здоровьем.
— Ага! Я же по контракту должна тебе троих сыновей. Что тут не понять! Тебе надо сильное потомство, а по законам жизни кланов оборотней такое рождается именно от избранных пар. Но, Гансбери, ты-то мне не единственный и неповторимый оказался, и если бы не твоя метка…
— Ррр! Арья!!! Не говори об этом так вот! Лучше ответь, ты искала свою пару? Ты желала обрести истинного возлюбленного, или только и была занята тем, что упрямо желала соблазнить своего старшего кузена?
— Откуда ты это знаешь?
— Я много, чего про тебя знаю. Обязан был узнать, вот и расстарался. И пришел к выводу, что самая сильная черта в тебе, это упрямство. И оно не дало тебе осмотреться вокруг и многое заметить…
Ах, как он был прав. Вот ведь преданного милого Альфа она действительно рассмотрела поздно. Но от этого воспоминания и некоторой правоты мужа сделалось еще обиднее.
— Но упрямство в некоторых ситуациях может быть незаменимо. Вот сегодня, только что, разве я не смотрелась достойно в бою? А все из-за того, что…
— Да не о том я, дьявол, все забери! Ты не думала, отчего так остро реагировала на мой запах, Арья? А сердце твое не делало сбой при этом? Что молчишь?!
— Не пойму, куда ты клонишь…
— Не доходит до нее, видите ли! Или всему виной все то же упрямство?! — Но тут он перевел взгляд на ее рану в боку. А там, специально или нет, но и тему разговора сменил. — Рана мне не нравится. Надо зашивать. Лежи спокойно, а я сейчас все сделаю.
— Ах, ах! А тело-то мое теперь с изъяном будет. И здесь, и на спине, наверное, шрамы останутся. И удовлетворить тебя сегодня ночью не смогу, муженек. Придется тебе бежать к кому-то из волчиц. Они ведь так и поедают тебя голодными глазами. Я это заметила. И упрямы и несговорчивы точно не будут. А еще они опытнее наверняка. Вот уж славная ночка у тебя сегодня получится! И чего ты улыбаешься? Еще в голос засмейся, волчара!
А он, и правда, расхохотался. И очень довольным долго потом выглядел. И даже тогда, когда, зашив все, обернулся зверем и вылизал каждый пятачок ее кожи. Это он так, сказал, решил усилить ее природную способность восстанавливаться. Волк лежал рядом, лизал всю ее и жмурился счастливо. Она могла в этом поклясться. А потом он обернулся человеком и принялся уже осыпать ее поцелуями.
— Гансбери! Имей совесть! Я же раненая. — Заподозрила Арья, к чему это могло привести.
— Ладно. Сегодня дам тебе отдых. Но завтра, когда все заживет, будешь расплатишься и за эту ночь. Согласна?
— Пф! Как будто мое слово для тебя что-то значит…
— А вот и значит. Глупенькая. И знаешь, что?.. Я ведь сегодня впервые видел твоего зверя. Ты очень красива, Арья. И даже не знаю, кем мне нравишься больше.
— И он поцеловал ее в метку на загривке. — А теперь спи. Пока я не передумал оставить тебя в покое.
И он не ушел никуда, как она себя успела настращать. Нет. Гансбери, как ни в чем ни бывало, обыкновенно лег рядом в их общую кровать. Осторожно привлек ее к себе, а она удобно устроила голову у него на плече. Как все прошлые ночи. И моментально заснула. Уже много позже ей сделалось жарко, и отодвинулась от супруга, заодно сменив бок. Вот так, голова легла тогда уже на подушку, а она сама оказалась на прохладных простынях. И ей было хорошо. Но тут и Гансбери завозился во сне, точно почувствовал, что жена от него улизнула. Он пробормотал что-то неразборчивое, нашарил ее тело в нескольких сантиметрах от себя, ухватил и притянул к груди и животу. Ай, сделал немного больно. Но это все ничего, потому что в его объятьях Арье всегда было необыкновенно спокойно. И уютно. Вот только жарко. Но знала уже, что придется уступить, ведь Ганс никогда ее не отпускал с тех пор, как поженились.
А утром она проснулась в постели одна. И это тоже было обычно. Потому что у альфы имелось много забот, ему вечно надо было попасть чуть ни одновременно в разные места. Вот и вставал с первыми лучами солнца. Ух, а сегодня погода-то была, какая ясная. Но, похоже, и мороз должен быть крепким.
