Что можно сказать о сохранении идентичности столь сложной системы, как язык, с точки зрения непрерывно происходящих в нём изменений? Понятно, что языки обнаруживают оба типа «аристотелевских» изменений, то есть они могут меняться как акцидентально, сохраняя свою идентичность, так и радикально, утрачивая её. Хотя иногда можно слышать от пожилых людей, что молодёжь сегодня говорит на совсем другом, непонятном им языке, это утверждение не означает, что речь действительно идёт о разных языках в их сущностном плане, поскольку в этом случае непонятными были бы не отдельные слова и конструкции, а целые тексты или их большие фрагменты. Вместе с тем известно, что за несколько столетий язык действительно меняется настолько, что перестаёт быть «тем же самым» языком, теряет свою идентичность. При этом лингвисты, реконструируя языки древнейших этапов развития, не имеющие письменных памятников, вынуждены пренебрегать даже весьма существенными изменениями, которые, бесспорно, имели место в их истории, но абсолютная хронология которых навсегда утрачена. Поэтому историк языка вынужден использовать здесь совершенно иную оптику, учитывая лишь те изменения, которые затрагивают самые основные параметры реконструируемых систем. Скажем, индоевропеисты долгое время были вполне удовлетворены тем, что система, которую они называют индоевропейским праязыком, возникла около семи тысяч лет назад, в эпоху неолита, и длилась до бронзового века, когда индоевропейская общность стала распадаться на группы. Впоследствии реконструируемая ими эпоха была разделена на более краткие временные отрезки, однако и после этого каждый их них, как считается, охватывал несколько тысячелетий. Мог ли язык сохранять свою идентичность столь длительное время? Очевидно, что не мог. Это известно хотя бы из того, что письменно зафиксированные языки изменяются вплоть до потери идентичности не реже, чем каждые 300–400 лет. Нет никаких оснований полагать, что языки, существовавшие в устной форме, подверженной, по-видимому, гораздо более быстрым изменениям в силу отсутствия письменной фиксации, цементирующей традицию, сохраняли свою идентичность в течение тысячелетий. Однако для реконструкции древнейших этапов развития языков вполне достаточно использовать критерий сохранения тех черт системы, которые отвечают за стабильность языка не в том смысле, что говорящие на нём должны были понимать друг друга, а только в том смысле, что неизменными оставались лишь самые фундаментальные основы языковой структуры. Для исследователя истории дописьменных языков этого оказывается вполне достаточно, так что сами критерии идентичности языка могут расширяться или сужаться в зависимости от того, что мы понимаем под языком в его историческом измерении.
