Более распространённым явлением в эволюции относительно стабильных языковых форм, чем экзаптация, является адаптация, то есть изменение (а не утрата) функции в связи с приспособлением к изменившимся условиям языковой среды (речь идёт здесь исключительно о внутриязыковом, а не о внешнем «окружении»). Типичным примером для русского языка можно считать превращение ряда глагольных приставок из лексических модификаторов, то есть элементов, несколько меняющих, модифицирующих значение глагольной основы, в показатели совершенного вида, ср. делать – сделать, мочь – смочь, рвать – сорвать, играть – сыграть, слышать – услышать, идти – пойти, писать – написать, читать – прочитать и т. п. Приставки, в свою очередь, восходящие к предлогам и частицам, первоначально меняли значение глагола, как, например, в паре брать – собрать, где со- означает ‘принести предметы в одно место, соединить их в одном пространстве’, или в паре переживать – сопереживать, где в производном глаголе выражено совместное, общее с кем-либо состояние. Данная функция свойственна предлогу с, со, выражающему совместность, кооперативность, собирательность, ср. он идёт вместе со мной; я был на концерте с женой. Впоследствии названная функция переосмысляется как видовая, но для этого необходимо, конечно, изменение статуса приставки, которая из показателя лексической модификации становится грамматическим маркером совершенного вида. Подобным образом происходит и грамматикализация приставок (бывших предлогов) у- (первоначально ‘около’, ср. у берега), по- (первоначально ‘по поверхности’, ср. идти по полю), на- (первоначально ‘на поверхности’, ср. на столе), про- (первоначально ‘относительно’, ‘сквозь’, ср. про него, пройти). Совместность, собирательность осмысляется как завершение действия, окончание процесса и т. п., то есть достижение результата, когда все «части» действия или процесса «собраны воедино», что для глагола можно считать успешным, ожидаемым окончанием действия (ср. Кацнельсон 1960, Смирницкая 1966). Аналогично переосмысляются и другие приставки, становящиеся показателями совершенного вида – со значением местонахождения, сквозного движения, пребывания на поверхности и т. п. Приставка меняет функцию с лексической на грамматическую и присоединяется к глаголу уже не для того, чтобы изменить его первоначальную семантику, а чтобы, вполне сохранив её, поставить глагол в иную грамматическую форму. Подобное развитие Ласс (ср. Lass 1997) сравнивает с изменением функции оперения птиц, первоначально служившего сохранению температуры тела, но впоследствии ставшего основой для крыльев, позволявших птицам перемещаться по воздуху для добывания пищи и смены местопребывания в зимний период. Механизмы адаптации и экзаптации лежат в основе второго типа языковых изменений – изменений долговременного характера, не имеющих даже теоретически устанавливаемого «автора», изменений, заставляющих рассматривать язык как автономную, саморазвивающуюся динамическую систему.
<p>Как возникают и изменяются языковые знаки?</p>
