Приведём более сложный пример многоступенчатого процесса переосмысления исконного значения слова. Английское существительное fox, немецкое Fuchs и их соответствия в других германских языках имеют, подобно русскому лиса, прямое и переносные значения. В немецком переносных значений несколько – это (1) лисий мех и изделия из него; (2) гнедая лошадь; (3) рыжеволосый человек; (4) бабочка с рыжеватой окраской; (5) золотая монета (устар.); (6) отводной канал водосточной трубы; (7) хитрый человек. Значение (1) – это типичная метонимия, то есть перенос не по сходству, а по смежности признака: вместо животного тем же словом называется то, что имеет к нему то или иное отношение, в данном случае либо часть вместо целого, либо материал вместо того, из чего он произведён. Остальные значения – метафоры, причём в большинстве из них в качестве так называемого tertium comparationis, буквально ‘третьей величины сравнения’, то есть признака, на котором основано сравнение двух названий между собой, выступает рыжеватая окраска, в одном случае – форма и в одном – свойство поведения. Очевидно, что все эти значения возникли по времени после появления слова Fuchs в значении ‘лиса’, которое поэтому именуется прямым. Но прямым это значение является лишь для носителей языка, не знающих этимологии данного слова. Исследование истории этого существительного показывает, что оно является производным от существительного, этимологически родственного русскому слову пух, то есть ‘лиса’ по сути является метонимией, поскольку значение того, что является частью животного, переносится на животное в целом; предмет называется по смежности с его частью (лат. pars pro toto, буквально ‘часть вместо целого’). Скорее всего, промежуточным звеном было ещё одно значение – ‘хвост’ (ср. древнеиндийское существительное pukkha-h ‘хвост’). Хвост, таким образом, мотивирован тем, что является его частью, а животное в целом метонимически осмысляется по своей части – хвосту. Значение ‘пух’, в свою очередь, также не является первичным. Оно, по-видимому, производно от значения ‘лёгкий; воздушный’, ср. современный немецкий глагол pusten ‘дуть’, производный от междометной основы, имитирующей дуновение (ср. лемму Fuchs в этимологических словарях Duden 7/2001, Pfeifer 1993, Kluge 1999 и мою гипотезу о имитативном происхождении слов группы ‘пух’ в Kotin 2005: 182–185). Таким образом, каждое из многочисленных звеньев номинационной цепи, приводящей к появлению слова Fuchs и продолжающейся в его дальнейших метафорических и метонимических переосмыслениях, мотивировано наличием связи с предыдущим звеном, которая, однако, со временем ослабляется вплоть до полной утраты, что производит ложное впечатление немотивированности некоего «исконного», «исходного» слова, возникшего как бы совершенно произвольно, вследствие случайного сочетания звуков, которому придаётся то или иное значение абсолютно независимо от формы слова. Тем временем утверждение об исконной немотивированности слова Fuchs настолько же правдоподобно, насколько правдоподобным было бы отрицать связь между, скажем, прямым и переносными значениями данного слова в современном немецком языке.
