Сходный путь развития – от обозначения необходимости или возможности до речевых индикаторов уверенности или предположения говорящего относительно реальности события – прошли так называемые модальные глаголы и иные модальные слова. Предложение Гости могут приехать уже сегодня вне контекста неоднозначно. Оно может означать как то, что гости имеют возможность приехать уже сегодня, так и предположение говорящего, что гости приедут уже сегодня. В первом случае глагол мочь характеризует подлежащее с точки зрения возможности осуществления его референтом того или иного действия в тех или иных условиях. Бернд Хайне (Heine 1995) ввёл для обозначения этой функции понятие агентивно-ориентированной (agent-oriented) модальности. Во втором случае глагол мочь никак не характеризует подлежащее, и его единственной функцией является обозначение предположения говорящего. Такой тип модальности именуется эпистемическим (epistemic) (там же). Подобная оппозиция представлена в предложениях с модальным предикативом должен, который может обозначать как необходимость в отношении субъекта высказывания, так и уверенность говорящего в том, что то или иное событие действительно произойдёт, ср. Гости должны приехать [обязаны приехать vs. несомненно приедут] уже сегодня. Ив Свитсер (Sweetser 1982), Франк Пальмер (Palmer 1986), Ангелика Кратцер (Kratzer 1991) и ряд других исследователей называют первый вид модальности «корневой модальностью» (root modality) в отличие от модальности эпистемической (epistemic modality). Габриеле Дивальд (ср. Diewald 1993) говорит о недейктической и дейктической модальности (nicht deiktische vs. deiktische Modalität). Более распространёнными терминами в специальной литературе являются «деонтическая» и «эпистемическая» модальность (ср., среди прочих, Öhlschläger 1989: 28–29, Hundt 2003, Аверина 2010), а более старыми – модальность «объективная» и «субъективная» (ср. Fourquet 1970, Lyons 1977). Сущностным отличием эпистемической модальности от «корневых», исконных модальных значений является то, что она в отличие от последних не привязана к пропозиции (семантике предложения), а внеположена ей и характеризует отношение говорящего к фактическому содержанию предложения (ср. Diewald 1993: 231; Fritz 2000: 117).
При этом с точки зрения языковых изменений чрезвычайно важно, что глагольная эпистемическая модальность производна от модальности «корневой», деонтической, но никогда не наоборот (ср. Stutterheim 1993: 10, Fritz 2000: 117). Направление изменения – всегда от деонтики к эпистемике, то есть от исконной модальности, привязанной к субъекту высказывания, – к модальности, мотивированной отношением говорящего к пропозиции. Какие механизмы лежат в основе такого переосмысления, является чрезвычайно сложной проблемой, выходящей далеко за пределы тематики настоящей книги. Читателей, интересующихся данным вопросом, отсылаю поэтому к работам Вернера Абрахама, Элизабет Лайсс, а также к собственным работам, в том числе написанным в соавторстве с Моникой Шёнхерр (Abraham/Leiss 2008; 2009; 2012, Kotin 2011a, Kotin/Schönherr 2012).
Существенным в плане обсуждаемых здесь проблем является единственно тот факт, что возникновение эпистемических, то есть привязанных к говорящему, а не характеризующих субъект самого высказывания, прочтений модальных глаголов всегда следует за прочтениями «корневыми». Это касается как филогенеза, то есть хронологической последовательности развития данных значений, так и онтогенеза, то есть последовательности освоения соответствующих значений и функций при изучении родного языка ребёнком. Как убедительно доказала экспериментальным путём в своей диссертации Елена Науменко (ср. Naumenko 2008: 215–219) на примере немецкого глагола müssen ‘долженствовать’, ребёнок осваивает эпистемическое прочтение данного глагола в существенно более старшем возрасте, чем его деонтическое («собственно модальное», корневое) значение. Из многочисленных исследований по истории языка известно при этом, что, как уже говорилось выше, эпистемическое прочтение, являющееся итогом грамматикализации модального глагола, возникает на базе корневого прочтения как относящейся к субъекту высказывания пропозиции. Можно поэтому с уверенностью утверждать, что филогенез здесь конгениален онтогенезу.
