В прошедшем времени модальный сигнал меняет общую перспективу при сохранении однородности видовой и временнóй семантики. Предложение Гости могли / должны были приехать сегодня при «корневом» прочтении модальности означает, что гости, несмотря на возможность своего приезда или его необходимость, всё же не приехали. Эпистемическое же прочтение предполагает, что гости, возможно, или, соответственно, скорее всего, приехали. Различие здесь настолько велико, что, например, в немецком языке используются две принципиально разные конструкции. Деонтическое прочтение ставит вспомогательный глагол haben, с помощью которого образуется форма перфекта, в позицию спрягаемого глагола, а модальный глагол выступает в специфической форме так называемого «заместительного инфинитива» (Ersatzinfinitiv), поскольку замещает обычное в таких случаях страдательное причастие, ср. Die Gäste haben heute kommen können / müssen. ‘Гости могли (имели возможность) / должны (обязаны) были приехать сегодня.’; Die Jacke hat im Schrank hängen können / müssen. ‘Куртка могла / должна была висеть в шкафу (можно было / следовало повесить куртку в шкаф / оставить её висеть в шкафу).’ Эпистемическое значение кардинально меняет синтаксическую конструкцию: в позиции спрягаемого глагола оказывается модальный глагол, получающий таким образом роль вспомогательного, а вспомогательный глагол haben (или sein) в форме инфинитива переносится на конец предложения: Die Gäste können / müssen heute gekommen sein. ‘Гости могли / должны были приехать сегодня (может быть / скорее всего приехали сегодня).’; Die Jacke kann / muss im Schrank gehangen haben. ‘Возможно / скорее всего, куртка висела в шкафу.’
Таким образом, между деонтическим («корневым») и эпистемическим прочтением модальных глаголов и сравнимых с ними модальных сигналов (типа русского должен) есть не просто различие, но различие, имеющее прямое отношение к развитию языка. В онтогенезе речь идёт о более позднем освоении эпистемической модальности, которое, очевидно, требует более развитых структур неокортекса, позволяющих перенести модальное значение из сферы самого предложения (пропозиции) в сферу говорящего путём выведения модальной функции из области субъектно-предикатных отношений в область оценки соответствия предложения в целом истине с точки зрения говорящего. Чтобы переосмыслить корневую модальность в эпистемическом ключе, требуется весьма существенное интеллектуальное усилие, предполагающее высокий уровень развития нейронных связей в тех участках мозга, которые отвечают за язык. Филогенез повторяет здесь онтогенез, чего, собственно, и следовало ожидать в подобном развитии категориальных функций от более простых к более сложным. Именно поэтому в истории языков эпистемическая модальность всегда возникает позднее «корневой» и является производной от последней.
