почти буквально повторённый позднее в книге Томасон (ср. Thomason 2001: 60). Забегая вперёд, отметим, что данный тезис, при всей своей радикальности, даже сам по себе, вне лингвистического или даже «окололингвистического» контекста, является не чем иным, как попыткой «отменить лингвистику» как науку, поскольку в задачу собственно языковедения не может входить исключительно изучение внесистемных факторов развития языка не только как доминирующих, но и вообще как единственно значимых. Это, кстати, объясняет невозможность подчинения языкознания таким наукам, как социология или культурология, что тем не менее с нарастающей силой пытаются делать сегодня очень многие. Предмет собственно языкознания, как многократно подчёркивалось в этой работе, образуют прежде всего глубинные структуры языковых систем, локализованных в сознании носителей языка. Все прочие аспекты, касающиеся внешних факторов и называемые «экстралингвистическими», имеют ценность лишь постольку, поскольку их изучение позволяет выявлять соотношение собственно лингвистических и иных, то есть не касающихся «ядерных», первичных структур языка, факторов. Выведение же языка за его собственные рамки и его объяснение преимущественно или даже исключительно внеположенными языку причинами, в принципе, конечно, возможно, однако это означало бы отказ от признания языка самостоятельным объектом изучения и, следовательно, от его анализа специфическими, присущими лингвистической науке методами. Конечно, всякое сравнение хромает, как гласит немецкая пословица, но ради наглядности можно сравнить такой подход, скажем, с попыткой объяснить свойства воды влиянием различных факторов, как, например, скорость её течения в реке, сила прибоя в штормовую погоду на море, наличие примесей и прочих внеположенных воде причин, объявив при этом несущественным тот факт, что, несмотря на все эти влияния, её химическая формула H2O остаётся неизменной.
Вторая гипотеза, рассматривающая язык прежде всего как систему, обладающую, несмотря на открытость различным влияниям, неким достаточно жёстким категориальным каркасом, приписывает языку определённую стабильность и предполагает, что существуют универсальные механизмы, регулирующие трансформацию глубинных структур языка, локализованных в человеческом мозге, в поверхностные структуры, то есть реальные, эмпирически наблюдаемые высказывания. В этом случае языковые контакты не могут пониматься иначе как лишь известные «ускорители» или, наоборот, «замедлители» тех глубинных тенденций развития, которые присущи языку независимо от его контактов с другими языками и которые поэтому проявились бы и без наличия языковых контактов, хотя и не столь скоро и явно, как под влиянием извне. Иными словами, языковые изменения не могут быть исключительным следствием контактов с другими языками, но в случае такого контакта могут «проснуться» дремлющие внутри системы данного языка тенденции, в силу чего латентное изменение под влиянием контактного языка оживает и принимает форму быстротекущего процесса – подробнее ср. моё изложение данной гипотезы, в частности, в работах о соотношении языковых контактов и собственного, «внутреннего» развития в письменном языке на примере формирования грамматических категорий и синтаксических конструкций готского языка, в том числе под влиянием греческого, и в сопоставлении с другими германскими, а также со славянскими языками (Kotin 2011b: 147–157; 2012: 317–374; 2017: 109–133). Роль языковых контактов и границы их влияния на языковые изменения в устных диалектах были детально изучены, в частности, в работах Вернера Абрахама (ср. Abraham 2014), Эрменегильдо Бидезе, Андреи Падован и Алессандры Томаселли (ср. Bidese/Padovan/Tomaselli 2013; 2014; Bidese 2017), материалом для которых послужили такие центральные с точки зрения инвентаря грамматических категорий и синтаксических конструкций формы, как сослагательное наклонение, модальные глаголы, сложноподчинённые предложения и ряд других в регионах длительного контакта различных диалектов немецкого языка, а также разных языков, принадлежащих как к романской, так и к германской группе. Общий вывод из этих исследований, в которых историческое развитие языков на «контактных» территориях (филогенез) было исследовано в тесной связи с формированием языковых компетенций говорящих в этих же регионах в настоящее время (онтогенез), можно свести к следующей цитате из сборника статей В. Абрахама (Abraham 2014: 444):
