Меня охватил ужас, я отшатнулся и чуть было не сорвался с лестницы, но собрался с духом и вслух сказал себе: «Все это игра воображения, обман лунного света, не более!»
Мои слова эхом отдались под куполом, однако, насколько мне помнится, прозвучали насмешливо, и как будто произнес их не мой голос. Я снова подошел к мраморной красавице и убедился, что она и в самом деле с божественной грацией протягивает мне руку, на пальце которой поблескивает золотой ободок. Я снова попытался отобрать у нее подарок моей невесты, и снова она согнула пальцы, а попробовав было вернуть кольцо силой, я почувствовал, что она сжала их в кулак. Меня объял ужас.
Сам себя не помня, я ринулся прочь из зала, прочь из замка. Сознание вернулось ко мне, лишь когда я ощутил на лице своем пронзительный холод утреннего ветра, но призрак красавицы, казалось, преследовал меня: я замечал его то на облачке над замерзшим прудом, чуть тронутый нежной розовой зарей, то неподалеку от своего имения, где проблеск ее прекрасного белоснежного тела сквозил во тьме еловых ветвей. С тех пор я зрю ее и во сне, и наяву; открыв глаза, я вижу, как, подобно лунному лучу, она проскальзывает ко мне в комнату и, улыбаясь, взирает на меня белоснежными мертвыми глазами.
Во время этого рассказа в комнату проскользнул господин Конопка, быть может, и не во всем подобно лунному лучу, но почти неслышно, и воззрился на прекрасную Анелю. Внезапно та пронзительно вскрикнула, а мы все одновременно увидели достойного молодого человека и одновременно вздрогнули.
– Неужели, – негодующе начала госпожа Бардозоская, – вы не в силах обойтись без этих драматических эффектов и не пугать нас?
– Не знаю, – отвечал господин Конопка, дрожа как осиновый лист, – знаю лишь, что мне самому очень и очень не по себе.
– Не по себе? – насмешливо промолвила Кордула. – Отчего же?
– От рассказа господина Вероского у меня волосы встали дыбом, – пролепетал Мауриций.
Старик, отворотившись в сторону, выпустил облако голубого дыма, поплотнее примял табак в трубочной головке, а затем изрек:
– Недурная сказка.
Анеля поднялась и схватила Манведа за руку.
– А где кольцо, мой подарок? – спросила она, и на ее чело, обыкновенно столь безмятежное, словно легла глубокая тень.
– У меня его нет.
– Хорошенькая шутка! – воскликнула Кордула.
– Вот уж точно! – поддержал Кордулу ее поклонник.
– Это не шутка, – возразил Манвед. – Кольцо осталось у мраморной покойницы.
Никто более не промолвил о странном происшествии ни слова, однако после этого разговора все явно пребывали не в духе, и потому Манвед поспешил откланяться. Я проводил его до саней.
– Не полно ли тебе чудить? – спросил я.
– Вот и ты убежден, будто я все выдумываю, – раздраженно ответил Манвед. – Как прикажешь, но если я скажу тебе, что лишился воли, что моею душою овладел демон в образе Венеры и что я как безумец влюблен в хладное, мертвое изваяние, без сердца, без языка, без взора?
С тем он и уехал.
Вернувшись в дом, я застал все общество в неописуемом волнении. Мауриций клялся, что ни за что не поедет домой один, адъюнкт поучительно говорил о власти воображения над человеком, а о чувствах господина Бардозоского позволяла судить лишь его длинная трубка, хныкавшая и нывшая подобно младенцу. Никому не хотелось ужинать, никто не прикасался к картам для игры в тарок. Внезапно хозяйка дома нахмурилась и поглядела в окно.
– Кто это там? – боязливо спросила она.
Теперь и все мы увидели белую фигуру, озаренную таинственным бледным светом луны.
– Это она, – пробормотал Мауриций. – Она пришла за ним.
– Кто? – спросила Анеля, охваченная ревностью; голос ее дрожал.
– Мраморное изваяние, кто же еще, – откликнулся Мауриций.
Он махнул рукой, словно желая сказать: того, кого ты ищешь, здесь нет, он уже далеко. Но белая фигура не двинулась с места.
– Мои пистолеты, – прохрипел господин Бардозоский, – вот сейчас заряжу освященной пулей, и тогда поглядим… – Не договорив, он снял со стены свои «кухенрейтеры» и взвел курок.
– Уговорите же ее уйти, – взмолилась Анеля.
– Мадам, – начал Мауриций дрожащим голоском, производившим самое жалкое впечатление, – его здесь нет, он уехал домой, и, если вы чуть-чуть поспешите, вы его еще догоните, вам понадобится всего минутка. – У него стучали зубы. – Разве вы не видите, – продолжал он, схватив меня за руку, – призрак так и дышит огнем! Неужели это не странно?
– Но еще более странно, – подхватил с добродушной усмешкой хозяин дома, – что призрак наш курит!
