— Да, моя жена очень много работает, — проговорил Кимбли, со стороны казавшийся абсолютно спокойным и немного сонным.
— Вас же в Тшебиню? — уточнил шофёр, приглядываясь к неровностям тёмной дороги, которую скупо освещали тусклые наполовину заклеенные фары.
— Да, — кивнула Ласт. — Нас намедни звал в гости к сестре Клаус Дильс, помните его? Вот мы и решились, до Мюнхена-то путь неблизкий…
— Да уж, — согласие отчего-то вышло таким же блёклым, как и его изъявитель, — сейчас то тут, то там бои, опасно дюже… Не подадите сигарет? А то я опять забыл в карман переложить…
За непринуждённой беседой они и не заметили, как подъехали к первым блок-постам. Военные придирчиво осмотрели удостоверения всех, кто ехал в кабине и, кивнув на кузов, потребовали открыть его для досмотра.
— Что везём?
— Хауптштурмфюрера. Контрабандой, — ухмыльнулся Кимбли.
Энви сделал вид, что только проснулся, взирая на любопытствующих сонными глазами, — это, впрочем, получалось у него великолепно. Постовой неодобрительно смерил взглядом Зольфа, задержав взгляд на погонах.
— Дурные шутки, господин штурмбаннфюрер, — покачал он головой. — Будь на вашем месте кто другой…
— Виноват, — Кимбли вытянулся по струнке, но это отчего-то выглядело издевательски. — Личные вещи и два комода.
— Два комода, говорите… — постовой посветил вглубь фонариком. — И зачем же это вам мебель понадобилась?
— О, поймите, мы люди семейные, — начала Ласт, одарив постового самой очаровательнейшей из улыбок. — Один нам, второй Дильсам. Вы же слышали о том, что после того, как в Тшебине разбомбили трудовой лагерь, выживший персонал расселили по заброшенным домам. А старина Клаус жаловался, что его сестре там и вовсе не в чем вещи хранить.
Стоило офицеру отвернуться, как из кузова раздался громкий звук сытой отрыжки. Постовой изумлённо обернулся, подозрительно глядя на Зайдлица.
— Это… Вы, простите?
— Увы, — виновато развёл руками Энви. — Видимо, ужин оказался не слишком качественным.
— Или слишком обильным, — недовольно проворчал постовой. — Только подождите… Мне показалось, что звук был оттуда, — он неопределённо махнул рукой в дальний угол кузова, противоположный тому, где обретался Зайдлиц. — А вы вон где сидите…
Офицер снова посветил в сторону источника звука. Принюхался. Скривился. Никого и ничего, кроме комода, там не было.
— Откройте комод.
— Полно вам, у молодого хауптштурмфюрера проблемы с пищеварением, — проворковала Ласт. — Представляете, какая незадача для молодого красивого офицера, — её голос наполнился притворным сочувствием, в глазах плясали черти. — Я медик, вот и приходится быть в курсе столь интимных тонкостей. От него даже все дамы из-за этого шарахаются.
Постовой почесал затылок. Ему не хотелось возиться с обыском. Хотя доверия к источнику звука и странного запаха у него всё же не было.
— Ладно, чёрт с вами, — махнул он рукой. — Лечите парня-то… — он с явным сопереживанием посмотрел на Энви, на лице которого было написано совершенно искреннее возмущение, которое постовой истолковал по-своему.
Подпрыгивая на ухабах, грузовичок вкатился в неприветливый город. Первые лучи ласкового солнца осветили Тшебиню сквозь лёгкий утренний туман, придавая ещё больше мрачности искалеченному войной поселению. Контраст играл с призрачным пейзажем злую шутку: казалось бы, рассвет должен был возвестить о возрождении надежды, но больше напоминал поминки по ней.
— Вот мы и на месте, — шофёр потёр уставшие глаза. — Вы это… И правда помогите парню с желудком-то… А то на этих харчах…
— Поможем, — кивнул Зольф, протягивая ладонь для рукопожатия. — Зайдёте к Дильсам? Перекусить, выпить или, может, поспать с дороги?
— Не-е, — отмахнулся шофёр. — Куда уж мне: работы по горло, ещё в несколько мест заехать надо. Вам помочь или сами выгрузитесь?
— Сами, — заявил злой как чёрт Энви — он никак не мог стерпеть такого позора и собирался высказать всё и даже больше и сестрице, и Глаттони за его выходку.
— Ну, бывайте, — шофёр с сомнением посмотрел на Зайдлица и Кимбли. — Вас когда обратно-то?
— Через десять дней, — улыбнулся Зольф.
