— Официально я занимаюсь связями с общественностью в Обществе охраны дикой природы, которое заведует работой всех четырех зоопарков и океанариума в Нью-Йорке. Так я и познакомилась с Селестой. Бронксский зоопарк съедает львиную долю нашего бюджета, так что я занимаюсь всеми их пресс-релизами и тому подобным. А Селеста, как вы знаете, восходящая звездочка в зоопарке. Не каждый день можно встретить женщину, тем более такую молодую, на посту ассистента директора.
— Верно, — соглашается Тег.
Селеста ему очень нравится, и ее карьерный путь кажется ему блистательным. Грир, услышав, чем занимается девушка, проявила куда меньше энтузиазма.
— А неофициально, — продолжает Мерритт с дразнящей ноткой в голосе, вырывая Тега из раздумий обратно в настоящий момент.
— Инфлюенсер? — переспрашивает Тег.
— С основной работой это никак не связано, но я продвигаю в сети некоторые бренды и мероприятия, — объясняет Мерритт. — Поэтому у меня есть дизайнерская одежда, обувь и сумки, которые я не могу себе позволить. Все это достается мне бесплатно — при условии, что я опубликую об этих вещах пост в своих социальных сетях. Так я подрабатываю на девятнадцать компаний.
— Впечатляюще, — говорит Тег.
Он понимает, почему Мерритт смогла добиться успеха в интернете. Она молодая, красивая, крутая, сексуальная. И опасная. Она интересная пара для Селесты, в которой нет ничего опасного.
— А чем
Тег смеется. Ему нравится прямолинейность девушки.
— Я владею хедж-фондом.
— Заметь выражение крайнего удивления на моем лице, — говорит Мерритт.
— Это ужасно скучно, я знаю. Свою карьеру я начал в банке «Барклейс» в Лондоне, но, когда мальчики окончили начальную школу, мы решили, что лучше будет переехать в Нью-Йорк.
Тег умалчивает о том, что бо́льшая часть их состояния досталась им от семьи Грир. Принадлежащие Гаррисонам заводы производили больше половины всего джина в Великобритании. Да и гонорары от книг Грир нельзя списывать со счетов, хотя продажи продолжают неуклонно снижаться. У Тега даже возник соблазн посоветовать жене завершить писательскую карьеру прежде, чем она станет пародией на саму себя. Количество ее поклонников практически сошло на нет — ее книги покупают лишь самые преданные читательницы, живущие в компании кошек.
В представлении Тега типичная кошатница обязательно жила в старом каменном коттедже в какой-нибудь глуши. Дождливым вечером она наливала себе чашку чаю, садилась в мягкое продавленное кресло, и к ней на колени запрыгивал толстый полосатый кот. Потом она открывала детектив Грир Гаррисон в надежде перенестись в далекое экзотическое место.
Тег как раз воображает эту картину, когда чувствует, как его ноги что-то касается. Это ступня Мерритт. Девушка проводит кончиками пальцев вверх по его голени, потягивая кофе и притворяясь, что разглядывает залив за окном. Член Тега тут же отвердевает. Ему хочется задрать ее тонкую футболку, а еще лучше — разорвать ее на части, чтобы языком ласкать твердые вершины ее сосков до тех пор, пока она не начнет стонать от удовольствия ему на ухо. Где они могут спрятаться? А может, если он распахнет халат и покажет Мерритт, что она с ним сделала, девушка опустится перед ним на колени? Прямо здесь, на кухне. Смогут ли они поступить так бесстыже?
Он тянется к поясу халата, но в этот момент в кухню, пошатываясь, заходит Эбби, положив одну руку на живот, а другую — на заднюю сторону шеи, словно пытаясь удержать отваливающиеся части тела. Когда она видит Тега и Мерритт, на ее лице появляется удивленное выражение, но затем в ее глазах вспыхивает нечто более мрачное.
Но Эбби хорошо воспитана. Она лишь приветливо улыбается:
— Доброе утро. Простите, что я так поздно встала. Я себя не очень хорошо чувствую.
— Кофе? — предлагает Тег.
Мерритт встает с места.
— Пойду опробую уличный душ, — говорит она.