— Но я хочу остаться здесь, — качает головой Селеста, — с в-в-вами.
Брюс помогает Карен принять душ.
Селеста помогает ей облачиться в мягкий вафельный халат с махровой отделкой. «Во всех гостевых комнатах лежит по два таких, — объяснила Селеста. — После каждого использования их стирает Элайда, домработница семьи Уинбери». Потом Селеста смазывает руки, спину и ноги матери любимым увлажняющим лосьоном Грир Гаррисон c экстрактом белой икры, баночка которого также стоит в каждой гостевой комнате. Лосьона, подобного этому, Карен никогда прежде не использовала: он густой и ароматный. Кожа Карен жадно впитывает каждую каплю.
Брюс помогает Карен одеться. Она выбирает шелковое кимоно, которое следует надеть поверх черных легинсов, и пару балеток «Тори Бёрч» из позапрошлой коллекции. Их Брюс за бесценок урвал в отделе распродаж.
— Стильно и комфортно, — выносит свой вердикт Брюс.
Карен смотрит в зеркало. Она практически тонет в своем кимоно. Карен потуже завязывает пояс.
— Помада, Б-б-бетти, — говорит Селеста.
Она проводит по губам Карен старой помадой «Мейбелин» в цвете «Красный Нью-Йорк». Это единственная помада, которую Карен когда-либо использовала. Это единственная помада, которой она когда-либо воспользуется.
— Я думаю, ты готова, — произносит Брюс. — Выглядишь изумительно.
— Я только хочу быстренько в уборную, — говорит Карен.
Хотя бы это она может сделать без чужой помощи. Она закрывает за собой дверь ванной комнаты. Ей нужна таблетка обезболивающего. А лучше сразу две, ведь сегодняшним вечером на нее возложены огромные ожидания. Ей предстоит познакомиться с десятками людей, которых она никогда прежде не встречала и о которых не стала бы беспокоиться, если бы им не предстояло остаться в жизни Селесты надолго после того, как Карен ее покинет. И Карен намерена убедиться, что каждый из этих людей запомнит ее, мать Селесты, как «прекрасную женщину».
Таблеток нигде нет. Баночка с обезболивающим лежала в ее косметичке вместе с помадой и тушью, которая стала совершенно бесполезной, когда у Карен выпали ресницы. Ну, где же… Карен пытается не паниковать. Без них она свернется на кровати в клубочек и будет выть от боли.
Взглядом Карен обшаривает все мраморные, стеклянные и хромированные поверхности гостевой ванной. Зубная щетка Карен стоит в серебряной чашке, на раковине — баночка чудотворного лосьона для тела. Карен открывает маленькие ящички, надеясь, что Селеста убрала ее вещи туда в попытке заставить мать чувствовать себя здесь как дома.
И точно! В третьем ящике лежит пузырек ее таблеток. Ох, спасибо! Необычное место для хранения, но, возможно, Селеста просто не хотела, чтобы таблетки случайно нашла домработница. Карен хочется отчитать Селесту за то, что та рылась в ее вещах. Всем людям положена хотя бы толика уединения, секрет, а может, даже парочка. Но в основном Карен чувствует невыносимое облегчение. Она вытряхивает на ладонь две таблетки, наполняет водой серебряную чашку и глотает обезболивающее.
Грир открывает электронную почту, чтобы еще раз проверить расписание, которое ей прислала свадебный кейтерер Шивон, и, к своему неудовольствию, видит новое письмо от Энид Коллинз — ее редактора из издательства «Ливингстон и Гревиль» — с пометкой «СРОЧНО».
Это заставляет Грир рассмеяться. Энид уже семьдесят семь лет. У нее одиннадцать внуков и один правнук, а она все еще редактирует рукописи Грир красной ручкой. Ни разу за те двадцать два года, что Энид была редактором романов Грир, она не использовала слово «срочно». Энид свято верит, что каждой идее нужно как следует промариноваться — дни, недели, а может, и месяцы. Больше всего в жизни Энид ненавидит спешку.
Грир открывает письмо, хотя определение слова «срочно» можно прямо сейчас увидеть за окном ее гостиной: работники компании по аренде мебели расставляют стулья, кавер-группа проводит саундчек, а вскоре на репетиционный ужин сюда прибудут шестьдесят человек, включая Фезерли Дейл.
Дорогая Грир (каждое свое письмо Энид пишет в формальном стиле),
Я уверена, что ты поймешь, как сложно мне даются эти слова, ведь я очень долгое время была главным поклонником твоей работы. Я была самым первым твоим поклонником, если ты не забыла.
