Селеста также помогает разделать лобстера отцу. Грир замечает, с каким нежным вниманием Селеста относится к родителям. Это удивительно. Это вызывает зависть. Грир верит, что была прекрасной матерью своим мальчикам, но она чертовски хорошо понимает, что ни один из них не будет относиться к ней с таким же вниманием и заботой. Селесту с родителями связывают совершенно особенные узы, кто угодно это поймет. Возможно, все дело в том, что ее мать умирает, но Грир кажется, что причина кроется не только в этом. Возможно, это из-за того, что Селеста родилась, когда Отисы были еще очень молоды. Возможно, это из-за того, что Селеста — их единственный ребенок.
Возможно, Грир стоит перестать гадать.
Она разламывает напополам печенье. Сегодня она позволит себе съесть пару кусочков.
— Как думаешь, мальчики меня любят? — спрашивает Грир, поворачиваясь к Тегу.
— Это серьезный вопрос?
Хлоя появляется за плечом Грир с новым бокалом шампанского. Грир пора перестать пить, потому что за вопросом о том, любят ли ее сыновья, прячется еще множество других. Любит ли ее Тег? Любит ли ее кто-нибудь еще? Хоть кто-нибудь осознаёт, как много она трудилась над организацией этой свадьбы? Да, она потратила много денег, но еще она потратила уйму времени — сотни часов, если принимать во внимание списки, звонки и логистику. Она поставила под угрозу собственную карьеру, потому что в первую очередь думала о свадьбе, а лишь потом — о своей книге. И теперь какой-то придурок по имени Чак О’Брайен подловил ее на этом. Сможет ли она перекроить текст или даже написать абсолютно новый за две недели? Возможно, если свадебные дела не будут ее отвлекать.
Был ли у Тега и Фезерли роман, который закончился в мае?
Ей хватит шампанского. Грир нужно остановиться. Но бокал в ее руке так изящен, а жидкость в нем такого приятного платинового цвета. Пузырьки соблазнительно подмигивают ей, и Грир точно знает, каков напиток на вкус: прохладный и свежий, как яблоко, только что сорванное с ветки.
Селеста садится рядом с Бенджи, и на мгновение Грир расслабляется. Теперь все на своих местах.
— Теперь, пожалуй, самое время для тостов, — говорит она. — Лучше покончим с этим до того, как у людей иссякнет терпение.
— Я думал, в расписании тосты стоят после ужина, но перед десертом, — произносит Тег и проверяет часы. — У меня на девять назначен небольшой созвон с Эрни.
—
— Это насчет ливийской сделки, — оправдывается Тег. — Это не займет много времени, но я не могу перенести встречу. Завтра утром Эрни улетает в Триполи. Это большая сделка, дорогая. Прямо большая-пребольшая.
Тег целует Грир и встает, оставляя на тарелке нетронутый хвост лобстера.
— Тогда заканчивай быстро-пребыстро, — говорит Грир, пытаясь сохранять игривое настроение.
Взглядом она находит Фезерли. Грир отвела ей место в социальной Сибири этой вечеринки, рядом с коллегами Тега, среди которых есть и зануда Питер Уоллс. Если Фезерли выйдет из шатра следом за Тегом, Грир поймет, что никакого созвона с Эрни нет и в помине.
Но Фезерли остается сидеть на месте. Она, кажется, даже не замечает, как Тег покидает вечеринку. Хотя нет, замечает. Фезерли провожает его взглядом. В выражении ее лица скрывается тоска, правда, суждениям Грир нельзя доверять после того количества шампанского, что она выпила. Но Фезерли не спешит уходить. Она щедро смазывает кусочек кукурузного хлеба маслом и закидывает его в рот. Грир отталкивает от себя тарелку.
Брюс Отис, придерживаясь хотя бы желаний Грир, если не составленного ею расписания, встает и стучит кончиком ложки по бокалу с водой.
— Леди и джентльмены, меня зовут Брюс Отис, я отец невесты, — говорит он. — Я хочу произнести тост.
По толпе проносится шепоток, кавер-группа перестает играть, и в шатре воцаряется тишина. Грир благодарна за это. Она не знает наверняка, приходилось ли мистеру Отису выступать перед таким количеством людей, но делать это всегда легче, когда все ведут себя прилично.
— Встретив свою жену Карен, я решил, что я самый удачливый мужчина в мире. Мальчик, а не мужчина, потому что я встретил Карен, когда мне было всего семнадцать лет от роду. Но я сразу понял, что люблю ее. Я понял, что хочу состариться рядом с ней. И это именно то, чем мы занялись.
По шатру прокатывается волна тихого смеха.
— И я знаю, что Карен со мной согласится, если я скажу, что наша любовь была столь невероятной, что мы прожили вместе много лет, не желая заводить детей. Мы были счастливы просто наедине друг с другом. Я работал всю неделю, но лишь в пять часов вечера для меня всходило солнце, потому что я возвращался домой к этой прекрасной, исключительной женщине. По субботам мы вместе занимались домашними делами. Мы ходили на почту, чтобы отправить посылку или проверить почтовый ящик, хотя по субботам очередь всегда была особенно длинной, но знаете что? Мне было все равно. Я мог прождать час, я мог прождать хоть целый день, потому что… со мной была Карен.
