Их роман длился семь мучительных месяцев. Мерритт жила в постоянном страхе от того, что Корделия обо всем узнает, но Трэвис старательно пытался ее убедить, что волноваться не о чем. По словам Трэвиса, его жена была чуть ли не фригидной и не интересовалась мужчинами. Она не станет возражать, даже если узнает об их интрижке.
«В глубине души она хотела, чтобы это произошло, — сказал Трэвис. — Она наняла тебя отчасти потому, что я считал тебя сексуальной».
Как оказалось, Трэвис сильно ошибался, когда рассуждал о желаниях Корделии. Она наняла частного детектива, который проследил за перемещениями Мерритт и Трэвиса, проверил их звонки и сообщения, а затем предоставил Корделии все необходимые доказательства, включая невероятным образом добытую полноразмерную фотографию, на которой было запечатлено, как Мерритт и Трэвис вместе принимают душ в квартире Мерритт.
Корделия быстро забрала у Трэвиса их компанию, инвестиционные счета и дом. Она уволила Мерритт и из чувства мести поставила перед собой задачу разрушить не только ее карьеру, но и ее личную жизнь, а ведь к тому времени друзья Корделии уже стали друзьями Мерритт. Трэвис тоже оставил Мерритт. Она звонила ему и умоляла рассказать Корделии правду о том, кто именно стал инициатором их романа, и о том, что у Мерритт не было иного выхода, кроме как согласиться. В ответ на ее звонки и сообщения Трэвис оформил на нее запретительный судебный приказ.
Мерритт призналась Селесте, что в то время она даже задумывалась о самоубийстве. В самые плохие дни она часами пялилась на бутылек с разными накопленными ею таблетками. В хорошие дни она искала работу в других городах, но оказалось, что щупальца Корделии достали даже до Чикаго, Вашингтона и Атланты. Мерритт даже ни разу не пригласили на собеседование. Время от времени Корделия писала ей, и каждый раз, видя ее имя и номер на экране телефона, Мерритт надеялась, что, возможно, Трэвис наконец признался Корделии в том, что их интрижка началась по его вине: он сам соблазнил Мерритт, а потом шантажировал ее. Но в сообщениях Корделии никогда не было ничего даже отдаленно похожего на извинения. Одно из них гласило: «Я убила бы тебя, если бы была уверена в том, что это сойдет мне с рук».
Но потом одним чудесным днем Мерритт получила письмо от Сейдж Кеннеди, которая, как знала Мерритт с чужих слов, заняла ее место в компании:
Корделия продала свой дом и перенесла компанию в Лос-Анджелес. Я подумала, ты захочешь узнать об этом.
Сперва Мерритт не поверила. Она опасалась Сейдж Кеннеди. Но, проверив новости в «Бизнес Инсайдере», Мерритт убедилась, что Сейдж не врала. Возможно ли, что после ухода Мерритт Трэвис начал приставать к Сейдж? Она слишком боялась расспрашивать ее, хотя все же отправила ей сообщение с благодарностью за информацию. Наконец она была свободна.
Вскоре после этого Мерритт нашла работу в отделе по связям с общественностью в Обществе охраны дикой природы, и, хотя теперь ее зарплата значительно уступала прежней, Мерритт была благодарна за возможность начать жизнь с чистого листа. Уже в первую неделю Мерритт познакомилась с Селестой.
«Ты самая симпатичная и самая нормальная девушка из всех, что работают в любом из наших зоопарков, — вместо приветствия сказала Мерритт. — Пожалуйста, позволь мне использовать твои фотографии в промоматериалах».
Откровенная прямолинейность Мерритт поставила Селесту в тупик.
«Спасибо, — ответила Селеста. — Наверное, спасибо».
Они вместе пошли пообедать в кафетерий зоопарка, и их дружба зародилась над двумя тарелками бутербродов с тунцом. Мерритт всегда говорила, что именно Селеста «спасла» ее, но, по мнению самой Селесты, все было наоборот. Селеста была обязана — и твердо намерена — выбраться из Форкса и самостоятельно выжить в Нью-Йорке, но даже она была потрясена тем, насколько
Роки однажды пригласил Селесту на свидание в небольшой ресторанчик на 91-й улице, где подавали курицу по-перуански, но затем признался, что, хотя ему и нравилась Селеста, времени и денег на девушку у него сейчас нет. Миссис Куигли была очень приятной женщиной и, как и Селеста, любила животных, но едва ли они могли вместе выбираться в бары, чтобы выпить по коктейлю.
