Идеальная пара полностью

Селеста кивает. Может, он ее понимает? Может, чувствует болезненную агонию, скрытую за сдержанными ответами? Он кажется проницательным, а ведь так мало мужчин — так мало людей — могут похвастаться этим качеством. Селеста берет свой спринг-ролл и окунает его в уксусный соус.

— Здесь очень вкусные роллы, — говорит она.

— Ты еще не пробовала фо-бо, — отвечает Бенджи, делая глоток пива. — Так расскажи мне о зоопарке, — просит он, и Селеста расслабляется.

Бенджи настаивает на том, чтобы отвезти Селесту до ее дома на такси, и это кажется ей необычным. Бенджи просит водителя подождать, пока он проводит Селесту до дверей подъезда ее многоквартирного дома. Она чувствует огромное облегчение оттого, что этим Бенджи избавил ее от необходимости гадать, стоит ли ей приглашать его к себе и, если она все-таки его пригласит, как далеко они должны зайти этим вечером. Мерритт верит, что с парнями можно спать и на первом свидании, но Селеста придерживается мнения прямо противоположного. Она никогда — никогда-никогда — так не поступит.

Никогда.

Бенджи говорит ей, что не против увидеться вновь. Если она свободна завтрашним вечером, они могут пойти на «Гамильтона», потому что у него есть пара билетов.

Селеста ахает. Все в этом городе хотят попасть на «Гамильтона».

— Это значит, ты согласна? — смеется Бенджи.

И прежде чем она успевает ответить, он целует ее. Сперва Селеста чувствует себя неловко из-за водителя, который все еще ждет Бенджи в машине перед домом, но потом сдается. «Нет в мире ничего столь же пьянящего, как поцелуи», — думает Селеста. Она позволяет себе раствориться в губах Бенджи, в его языке. У него потрясающий вкус; его губы одновременно мягкие и настойчивые. Его ладони лежат на ее лице, потом на шее, затем одной рукой он касается ее бедра. Но прежде чем Селеста успевает угадать, что произойдет дальше, Бенджи отстраняется.

— Увидимся завтра вечером, — говорит он. — Утром я позвоню и сообщу тебе все детали.

С этими словами он сбегает вниз по ступеням крыльца, и к тому времени, как туман в голове Селесты развеивается, такси уже отъезжает.

Они идут в театр на «Гамильтона». Оказывается, отец Бенджи был одним из первых инвесторов, и для него всегда зарезервированы места в первом ряду по центру первого балкона. Бенджи видел мюзикл уже пять раз, но сообщает об этом только после представления, когда они сидят в ресторане «Хадсон Мэлоун» и макают креветки в коктейльный соус. Селеста вынуждена признать, что она бы никогда не догадалась. Бенджи казался столь же завороженным музыкой, как и она сама.

Бенджи говорит, что не против встретиться с ней в воскресенье, и Селеста предлагает ему прогуляться в Центральном парке. Там ей спокойно, там она почти чувствует себя хозяйкой. Она бегает трусцой вокруг водохранилища при каждом удобном случае, а летом берет полотенце и идет на Северный луг, чтобы полежать на траве. Ей нравится гулять по Литературной тропе и сидеть на берегу пруда Консерватории, но в ее самом любимом месте Бенджи наверняка никогда не бывал. Они встречаются к югу от фонтана Бетесды, куда по выходным стекаются любители роликовых коньков. Тут собралась разношерстная толпа — Селеста уже узнает большинство завсегдатаев в лицо. Они катаются по кругу вокруг бумбокса, из которого по парку разносятся звуки классической рок-музыки.

Они катаются под Gimme Three Steps группы «Ленэрд Скинэрд», когда приходит Бенджи.

— Я и не думал, что кто-то все еще катается на роликах, — говорит он. — Я будто попал в восьмидесятые.

— Я часто сюда прихожу, — признаётся Селеста. — Думаю, это место нравится мне из-за музыки. Мои родители — большие фанаты.

— Правда? — спрашивает Бенджи. — Они фанаты «Скинэрд»?

— Они любят весь классический рок. Им особенно нравится Мит Лоуф.

Селеста наблюдает за проносящимися мимо скейтерами и вспоминает, как маленькой девочкой сидела на заднем сиденье родительской «Тойоты Королла», а ее родители на полную выкручивали звук аудиосистемы, когда ставили кассету Bat Out of Hell. Им нравились все песни, но любимой была Paradise by the Dashboard Light. Когда песня доходила до середины, где пели Мит Лоуф и Миссис Лауд, Карен подпевала женской партии, а Брюс — мужской, но в конце их голоса с воодушевлением сплетались воедино, унося Селесту прочь из реального мира. В такие моменты ей казалось, что во всей Вселенной нет пары более гламурной, чем Карен и Брюс. Селеста серьезно верила, что они могли бы прославиться, если бы решили поделиться с миром своими выступлениями в салоне их старенького автомобиля.