Идеальная пара полностью

Его лицо сияет от гордости. Брюсу нравится этот титул, и Карен должна признать, что ей он тоже по душе. В последний раз серьезными знаками отличия их награждали еще в старшей школе. Карен была членом команды по плаванию баттерфляем на четыре сотни метров, и тот, кого это не впечатляет, должно быть, никогда не пробовал проплыть четыреста метров баттерфляем, и тем более не пробовал сделать это быстро. А Брюс, конечно же, стал чемпионом штата по борьбе.

Карен переводит взгляд на стол и закрывает глаза, чтобы послушать. «Мы ходили на почту, чтобы отправить посылку или проверить почтовый ящик, хотя по субботам очередь всегда была особенно длинной, но знаете что? Мне было все равно. Я мог прождать час, я мог прождать хоть целый день, потому что… со мной была Карен». Карен прячет эти слова глубоко в душе. Всю свою жизнь она была любима, глубоко и искренне. Ее по-настоящему знали и понимали. Могла ли она желать чего-нибудь еще?

Но вслед за чувством благодарности приходит… вина. Карен не рассказала Брюсу о трех перламутровых овальных таблетках, которые лежат в ее флаконе. У активного вещества в этих таблетках непроизносимое название. Она приобрела их нелегально.

За три таблетки она отдала тысячу двести долларов. Тысячу сто долларов Карен сняла с личного банковского счета. Эти деньги она откладывала с зарплаты, которую получала в качестве работницы сувенирного магазина при фабрике по производству цветных мелков «Крайола». «Заначка на твои безумства» — так бы сказала ее мать. Оставшуюся сотню Карен украла из портмоне Брюса, выбирая только пяти- и десятидолларовые купюры. В отличие от Брюса у нее нет склонности спускать деньги на дорогую одежду. Карен ни разу за свою жизнь и доллара не потратила легкомысленно. Таблетки мгновенно отправят ее на тот свет. Она думала, что бесконечные чеки, которые бы, несомненно, появились в процессе ее естественной кончины, только умножат скорбь Брюса и Селесты.

Карен думает, что Брюс бы понял ее, если бы она решила ему признаться. Они прожили вместе тридцать два года и все это время разделяли одинаковые взгляды на жизнь. Но что, если он не поймет? Вопрос эвтаназии касается глубинных страхов каждого человека. Разумеется, Карен боится боли, боится того, что рак сожрет ее изнутри. Брюс боится остаться в одиночестве, но еще он, возможно, боится за ее душу. Наверняка она не знает. Они нечасто ходили в церковь, хотя и считают себя католиками и празднуют все положенные праздники. Они крестили Селесту в церкви Святой Джейн в Палмер-Тауншип, еще когда мать Карен и родители Брюса были живы. Но Карен годами не переступала порог церкви Святой Джейн. Ей казалось, Брюс всегда разделял ее позицию. Карен не знала, во что верит, — просто старалась быть хорошим человеком и надеялась на лучшее. Но что, если Брюс втайне следует заветам католической церкви и считает, что суицид автоматически станет для Карен билетом в ад?

Карен не разговаривала с Брюсом о жизни после того, как она его покинет, потому что он отказывается признавать неизбежное. И наверное, это лучше, чем если бы он с готовностью смирился с мыслью о ее смерти. Когда собравшиеся под шатром гости поднимают бокалы за Селесту и Бенджи, Брюс смотрит на Карен с выражением такой невероятной нежности, любви и благоговения, что Карен с трудом выдерживает его взгляд. Она испытывает не менее бурные чувства, но все же Карен — реалистка. Рак сделал ее реалисткой.

Она, к примеру, смирилась с мыслью о том, что Брюс снова женится. Карен хочет, чтобы он женился. Она знает, что его новый брак не будет таким же, как старый. Брюс всегда будет любить ее: она станет его первой, последней и лучшей возлюбленной. Его новая жена будет моложе — Карен хочется верить, что она все же будет не такой молодой, как Селеста, — и сможет наполнить жизнь Брюса новым смыслом. Возможно, его новая жена будет зарабатывать достаточно, чтобы оплачивать путешествия — настоящие путешествия: поездки в национальные парки, круизы, велосипедные туры по Европе. Возможно, Брюс займется йогой или рисованием акварелью, возможно, выучит итальянский. Карен может представлять все это, не чувствуя ревности или злости. Так она и понимает, что ей пора двигаться дальше.