Но нет! Не может быть! Селеста любит Бенджи. Они только недавно начали говорить друг другу эти слова. Впервые они признались друг другу в любви в прошлое воскресенье, всего пять дней назад, когда возвращались из Истона после встречи с родителями Селесты. Бенджи познакомился с Брюсом и Карен и впервые увидел их скромный домик на Дерхаммер-стрит, где прошло детство Селесты. Селеста показала Бенджи свою начальную и старшую школу, городской бассейн «Палмер», Свечу Мира, мост на Нортгемптон-стрит и фабрику по производству цветных мелков. Потом они поужинали с Карен и Брюсом в «Обеденной 248». Селеста подумывала о том, чтобы забронировать столик в более изысканном месте — в Истоне открылось несколько новых ресторанов: в «Маса» подавали мексиканскую еду, а в «Серд и Ферри» можно было попробовать морепродукты. Но Селеста и ее родители всегда отмечали важные события в этой забегаловке, и пойти в другое место в этот раз будет лицемерием. Они все заказали овощной суп с перловкой и сэндвичи с индейкой, а Карен, Брюс и Селеста на десерт, как всегда, разделили на троих мороженое со вкусом Fudgy Wudgy, и Бенджи даже храбро угостился кусочком. После ужина они поехали обратно в дом Карен и Брюса и распрощались у порога. Брюс и Карен махали им руками до тех пор, пока машина Селесты и Бенджи не свернула за угол, и Селеста даже расплакалась, что случалось с ней каждый раз, когда она покидала родителей.
— Ну, теперь я видел Истон, — сказал Бенджи. — Спасибо.
Селеста рассмеялась и вытерла бегущие по щекам слезы.
— Всегда пожалуйста. Тут, конечно, не Парк-авеню и не Лондон…
— Это очень миленький маленький городок, — прервал ее Бенджи. — Наверное, это хорошее место, чтобы провести детство.
Селеста вздрогнула от этих слов: уж слишком покровительственно звучал его оценивающий тон.
— Это так, — ответила она с вызовом.
Бенджи протянул руку и сжал ее колено.
— Эй, прости. Это прозвучало неправильно. Мне понравился Истон, а твои родители — настоящее сокровище. Они соль земли, как сказал Иисус.
«Они люди, — подумала тогда Селеста. — Хорошие, честные и трудолюбивые люди».
Она никогда не понимала значения выражения «соль земли», но звучало оно так, словно говорящий ставил себя выше других. Селеста снова расплакалась, будто момент и без того был недостаточно унизительным.
— Ой, я делаю только хуже, — сказал Бенджи. — Селеста, пожалуйста, не плачь. Я тебя люблю.
Селеста покачала головой:
— Ты говоришь это, только чтобы меня успокоить.
— Неправда, — возразил Бенджи. — Я хотел сказать это уже много недель, даже месяцев назад, но боялся, потому что не был уверен, что ты испытываешь ко мне такие же чувства. Но прошу тебя, поверь мне: я тебя люблю. Я люблю тебя, Селеста Отис.
Она ощутила, как от волнения по коже пробежали мурашки. Бенджи
— Я тоже тебя люблю.
— Правда? — спросил он.
Правда? Селеста подумала об их первой встрече, подумала о том, как потрясающе Бенджи вел себя с Мирандой, как сильно раздражала его гламурная Джулс. Селеста подумала о цветах и книгах, о ресторанах и об умопомрачительной квартире, о приюте для бездомных. Она подумала о том, как легко ей в его присутствии, словно из мира исчезало все плохое, когда он был рядом. Она подумала о том, как много значит для нее его мнение. Селеста хотела быть достаточно хорошей для него.
— Да, — сказала она. — Люблю.
Но если Селеста любит Бенджи, то что происходит сейчас с Шутером? Селеста наизусть знает историю любви ее родителей: Карен решительно поднялась на площадку над бассейном и представилась Брюсу, который пытался скинуть водный вес и пялился на апельсин. Карен протянула ему руку и сказала: «Я восхищаюсь мужчинами, которые обладают силой воли». И эти слова, судя по всему, оказались волшебными, потому что Карен и Брюс сразу поняли, что поженятся и навсегда останутся вместе.
«Я после этого забыл о голоде, — рассказывал Брюс. — Я выбросил апельсин и похудел до нужного веса, выиграл матч, но это уже едва ли имело значение. Свидание с твоей матерью — вот чего я хотел».
«Так работает любовь», — сказала Карен.
«Любовь работает только так?» — думает Селеста. Последние девять месяцев она осторожно и боязливо старалась получше узнать Бенджамина Уинбери и только-только решила, что их отношения можно назвать любовью. Но всего пять дней спустя она поняла, что, возможно, совершила ошибку. Потому что встреча с Шутером навсегда перевернула ее мир. «Пропала, — думает Селеста. — Я пропала».
Нет. Она ученый. Она верит в превосходство разума. Вспыхнувшее в ее груди чувство так же эфемерно, как падающая звезда. Уже скоро его сияние угаснет.
— Наш старик не успеет на самолет, — говорит Шутер. — Он дал мне очень строгий приказ — как следует о тебе позаботиться.
— В этом нет необходимости, — отвечает Селеста. — Я сама могу о себе позаботиться.
— Правда? — спрашивает Шутер.
