Вот Селеста старается выглядеть равнодушной, заходя в дом. Это настоящий летний дворец, какие в старину строили для монархов в России и Австрии. Потолки парят высоко над головой, комнаты большие, светлые и просторные. Весь дом оформлен в белых цветах: белые стены, белая обшивка, выбеленные дубовые полы, а на кухне столешницы сделаны из настоящего чисто-белого итальянского мрамора. Но тут и там мелькают ошеломляющие всполохи цвета: картины, подушечки, свежие цветы, деревянные блюда, наполненные лимонами и яблоками. Селеста не может поверить, насколько прекрасен дом, с его шестью спальнями на втором этаже и хозяйской спальней на первом, с видом на гавань, с застекленным винным погребом в обеденной зале «для друзей», с темным прямоугольным бассейном и небольшим домиком возле него, построенном в балийском стиле, с двумя гостевыми коттеджами, крохотными и идеальными, словно из сказки, с круглым розовым садиком, расположенным в центре пруда с карпами кои, попасть в который можно только по мостику. Шутер проводит для Селесты экскурсию — он приезжал в Саммерленд с тех пор, как ему исполнилось четырнадцать, а значит, бо́льшую часть его жизни, и поэтому ведет себя по-хозяйски очаровательно. Он рассказывает Селесте, что был до ужаса влюблен в Грир и ему даже снились сны — эдипов комплекс, как он есть! — в которых он убивал Тега и женился на Грир.
— Тогда я бы стал отчимом своего лучшего друга, — говорит Шутер.
Селеста стонет:
— Грир?
Селесте нравится Грир, но сложно представить ее в качестве объекта подростковой влюбленности.
— Она была очень красивой, — объясняет Шутер. — К тому же души во мне не чаяла. Она была мне более хорошей матерью, чем моя собственная мать. Думаю, она бы исключила обоих своих сыновей из завещания и отписала это место мне, если бы я как следует попросил.
Селеста смеется, но она начинает верить в то, что Шутер действительно способен нарушать законы наследования и свергать династии.
Вот Шутер наполняет бокал Селесты вином из запасов Грир и откупоривает бутылку пива Тега для себя. У Селесты возникает впечатление, что они ведут себя словно подростки, устроившие вечеринку, пока родителей нет дома. Вот Шутер открывает упаковку арахиса, затем просматривает телефонную книгу Нантакета и звонит кому-то. Вот Селеста и Шутер чокаются бокалами, сидя на откидных стульях и наслаждаясь закатом. Вот Шутер идет к входной двери, платит доставщику и приносит на кухню пир. Он заказал две порции лобстера, дополненные кукурузой, картошкой и топленым маслом.
— Я думала, ты заказал пиццу, — говорит Селеста.
— Мы на Нантакете, Солнышко.
Вот Селеста и Шутер, поужинав и выпив несколько рюмок до абсурдного хорошей текилы Тега, на такси едут в город, в место под названием «Чикен Бокс». Это не ресторан фастфуда, а скорее дайв-бар с живой музыкой. Вот Селеста и Шутер танцуют в первом ряду, когда на сцене кавер-группа «Макстон» играет песню
— Я так пьяна, что, скорее всего, утону, — говорит Селеста.
— Нет, — возражает Шутер. — Я не позволю этому случиться.
Вот Шутер плавает на спине, выпуская изо рта струйки воды. Вот Селеста плавает на спине, глядя на звезды. Вселенная — загадочное место, но не настолько загадочное, как вселенная человеческих эмоций.
Вот Селеста и Шутер бредут обратно в дом, завернувшись в полосатые сине-белые полотенца, которые Шутер стащил из домика рядом с бассейном. Они задерживаются на кухне. Шутер открывает холодильник. Элайда, очевидно, запасла продукты на выходные: изнутри холодильник Уинбери похож на фотографию из журнала. На полках лежит полдюжины различных видов сыра, но Селеста не узнаёт ни один из них, поэтому берет несколько упаковок, чтобы изучить их: таледжио, армянский чечил, эмменталер. Тут есть палки копченой колбасы и пеперони, маленькая баночка трюфельного масла, немного хумуса домашнего производства и четыре упаковки оливок разного цвета — от светло-фиолетового до черного. Селеста видит контейнеры с паштетом и банки с чатни, которые выглядят так, словно их отправили прямо из Индии. Селеста рассматривает этикетки: «Харрэдс»[24]. Ну, почти.
— Знаешь что?
Селеста кладет руку на обнаженную спину Шутера — и тот оборачивается, чтобы посмотреть на нее. Их окутывает свет флюоресцентной лампочки холодильника, и на секунду Селесте кажется, что они с Шутером просто любопытные дети, с интересом заглядывающие в доселе неизвестный им мир, как юные протагонисты романов Клайва Стейплза Льюиса.
— Да?
