Идеальная пара полностью

Вот Шутер и Селеста следующим утром едут на двух велосипедах, одолженных из гаража Уинбери, в булочную в центре города, где покупают себе два огромных стакана кофе со льдом и два круассана с ветчиной и сыром грюйер. Ароматный расплавленный сыр и масло текут по их рукам, пока они едят, сидя на лавочке на Центральной улице. Вот Шутер покупает для Селесты букет полевых цветов из фермерского грузовичка на Мейн-стрит. Это бессмысленный и экстравагантный поступок, потому что дом Тега и Грир окружен роскошным садом, а в каждой комнате стоят вазы со свежесрезанными цветами. Селеста напоминает об этом Шутеру.

— Да, но ни один из этих букетов не подарил тебе я, — отвечает он. — Я хочу, чтобы ты смотрела на эти цветы и понимала, насколько сильно я тобой одурманен.

Одурманен. Интересное слово, даже немного старомодное. Такое мог бы употребить Бенджи, но не Шутер. Откровенничая с ним прошлой ночью, Селеста узнала, что Шутер родом из Палм-Бич, штат Флорида. Шутера отправили в летний лагерь, когда ему было восемь, а несколькими годами позже насовсем отослали в интернат. Отец Шутера умер, когда тот учился в школе Сент-Джордж.

«И вот тогда все покатилось коту под хвост, — сказал ей Шутер. — Мой отец был женат уже дважды, и у него имелись другие дети. Все остальные Аксли подсуетились и присвоили его состояние. Митч, один из моих братьев, согласился оплатить последний год моего обучения в школе, но у меня не было собственных источников дохода, поэтому я начал организовывать турниры по азартным играм в школе. Денег на учебу в университете у меня не было, поэтому я переехал в Вашингтон и работал там барменом. В конце концов я влез в турнир по покеру с высокими ставками, где познакомился с дипломатами, лоббистами и несколькими иностранными бизнесменами. Так я и основал дело, которым сейчас занимаюсь».

«Что случилось с твоей мамой?» — спросила Селеста.

«Она умерла», — сказал Шутер и покачал головой, и Селеста поняла, что дальше расспрашивать не стоит.

Одурманен. Что именно это значит? У нее нет времени на размышления, потому что Шутер ведет ее вниз по улице к другому фермерскому фургончику. Он покупает три тепличных помидора и буханку португальского хлеба.

— Помидоры, майонез и хороший белый хлеб, — говорит он. — Мой любимый летний сэндвич.

Селеста скептически выгибает бровь. В детстве она всегда ела сэндвичи с мясом или птицей: с индейкой, ветчиной, салями или ростбифом. Возможно, ее родители испытывали финансовые трудности, но на ее бутербродах всегда было много мяса.

Но Селеста меняет свое мнение, когда Шутер приносит ей свой любимый сэндвич, пока она сидит у бассейна в одном из новых купальников. Шутер поджарил хлеб до золотистой корочки, сдобрил толстые и ароматные ломтики помидоров морской солью и свежемолотым перцем и добавил идеальное количество майонеза, чтобы придать сэндвичу пикантность и сочность.

— Что думаешь? — спрашивает Шутер. — Неплохо, да?

Селеста пожимает плечами и откусывает еще кусочек.

Они расположились на соседних лежаках и нежатся в лучах послеобеденного солнца. Перед ними раскинулась прохладная темная гладь бассейна. На дальнем конце установлен широкий кран, из которого в чашу бассейна водопадом льется вода. Ее плеск напоминает Селесте симфонию, колыбельную, грозящую убаюкать девушку в середине очень важного разговора. Они с Шутером обсуждают лучшие песни всех классических рок-исполнителей, каких только могут вспомнить.

— «Роллинг Стоунз», — говорит Шутер. — Ruby Tuesday.

— Beast of Burden, — парирует Селеста.

— У-у-у-ух, — выдыхает Шутер. — Хороший выбор.

— Дэвид Боуи, — продолжает Селеста. — Changes.

— А я за Modern Love, — говорит Шутер.

Селеста качает головой:

— Терпеть ее не могу.

— «Дайр стрейтс», — говорит Шутер. — Romeo and Juliet. — Он тянется и ступней пихает ногу Селесты. — Просыпайся. «Дайр стрейтс».

Ей нравится песня о девочке на роликовых коньках. Она снимает фильмы на натуре, но не знает, что это значит. Закрыв глаза, Селеста тонет. Все глубже и глубже. Как называется эта песня? Она не может… вспомнить.

Селеста просыпается, когда кто-то зовет ее по имени:

— Селеста! Земля вызывает Селесту!

Она открывает глаза и смотрит на соседний лежак. Там пусто. Она щурится. На другой стороне бассейна она видит мужчину в костюме без пиджака: штаны, рубашка, галстук. Это Бенджи. Бенджи здесь. Селеста садится и поправляет верхнюю часть бикини.

— Привет, — говорит она, но тон ее голоса изменился.

Она говорит не от сердца.

— Привет, — отвечает Бенджи. Он отодвигает полотенце Шутера и садится на его место. — Как ты? Как провели время?

— Я в порядке, — говорит Селеста. — Все… нормально.

Селеста пытается понять, какими деталями она может поделиться: они ели лобстера на ужин, пели Sweet Caroline в баре, плавали в одном нижнем белье после заката, когда Селеста уже давно должна была быть в кровати, ели трюфельное масло. Селеста думала о деревьях, падающих в лесу.

Нет.