Может ли она рассказать об их поездке на велосипедах и лучах утреннего солнца, ласкавших ее лицо, о букете из львиного зева, космей и цинний, о сэндвичах с помидорами?
Внезапно она вспоминает название песни.
—
— Что, прости? — спрашивает Бенджи.
Селеста быстро моргает. Перед ее глазами плавают яркие бесформенные пятна, словно она слишком долго смотрела на солнце.
Карен принимает таблетку обезболивающего, чистит зубы и надевает ночную рубашку только для того, чтобы снять ее перед тем, как лечь в постель. Селеста сказала, что простыни бельгийские, они сшиты из лучшего в мире хлопка. Кровать заправлена белым пуховым одеялом, кашемировым пледом цвета слоновой кости и белыми хлопковыми простынями с фестончатыми краями. У изголовья выложена целая гора подушек, каждая из которых на ощупь мягкая, словно завиток взбитых сливок. Карен раскладывает подушки вокруг себя и полностью тонет в них. Она словно на облачке. Будет ли она на небесах чувствовать себя так, как чувствует себя здесь, в кровати в Саммерленде? Карен может лишь надеяться на это.
Она засыпает. Боль ее не мучает.
Карен резко просыпается от испуга. Селеста, где Селеста? Она тянется, чтобы дотронуться до Брюса, но другая сторона кровати прохладна и пуста. Карен проверяет часы, стоящие на прикроватной тумбочке: 23:46. Уже без пятнадцати минут полночь, а Брюс еще не в постели? Сперва Карен испытывает раздражение, а затем печаль. Она понимает, что ее обнаженное тело больше не притягательно, но все же надеется, что этой ночью между ними что-нибудь произойдет. Она хочет испытать близость с Брюсом еще раз.
Ей сложно восстановить сбившееся дыхание. Ей снился сон — кошмар — о Селесте. Селеста была… в каком-то незнакомом месте… в отеле, где этажи пронумерованы, а некоторые коридоры вели в тупики; это место походило на запутанный лабиринт. Селеста пыталась сообщить ей что-то важное. Что-то, что Карен обязана была знать.
«Селеста не хочет выходить за Бенджи», — понимает Карен. Вот она, горькая правда.
Невольно она вспоминает слова экстрасенса:
Циничная половина Карен считает, что Селеста все равно должна выйти замуж. Ну и что, если она не до безумия влюблена в Бенджи? Возможно, она испытывает к своему жениху лишь малую часть того, что Карен испытывает к Брюсу, а может, ее чувства полностью отличаются от чувств Карен. Карен хочет сказать Селесте, чтобы та с умом воспользовалась создавшимся положением. Да любая другая девушка убила бы, чтобы оказаться на месте Селесты. Селеста и Бенджи не должны быть идеальной парой. В настоящей жизни идеальных пар не существует.
Но затем Карен приказывает себе остановиться. Только самая эгоистичная в мире женщина может заставить свою дочь выйти замуж за нелюбимого человека. Карен должна дать Селесте позволение отменить свадьбу, и сделать это нужно прямо сейчас. Завтра в Саммерленде на свадьбу, какой еще не видел этот остров, соберется сто семьдесят человек; на праздник было потрачено не меньше ста тысяч долларов, а может, и в два раза больше. Но никакие деньги и никакие приложенные усилия не стоят того, чтобы страдать ради них всю оставшуюся жизнь. Карен должна немедленно найти Селесту.
Но неожиданно эта задача начинает казаться Карен слишком трудоемкой. Может, хватит простого звонка? Карен достает телефон и набирает номер дочери. Звонок перенаправляется на автоответчик.
Вселенная явно намекает Карен, что телефонного звонка
Карен осторожно опускает ноги на пол и встает с кровати. Она нащупывает трость и выпрямляется. Обезболивающее все еще действует: Карен чувствует себя сильной и уверенной в своей цели. Она надевает халат и выходит в коридор.
Если память ее не подводит, комната Бенджи, где Селеста сегодня ночует в одиночестве, находится за второй дверью слева. Коридор слабо освещается светодиодной лентой, вмонтированной в плинтус, поэтому Карен видит, куда ставить трость. Подойдя к нужной двери, она тихо стучится. Она не хочет разбудить весь дом, но также не горит желанием ворваться в комнату в неподходящий момент.
Ответа нет. Карен прикладывает ухо к дверной створке. В их доме на Дерхаммер-стрит двери сделаны из тонкого дешевого материала. Здесь же используется настоящая крепкая древесина, не пропускающая ни единого звука. Карен открывает дверь.
— Селеста? — произносит она. — Дорогая?
