В комнате стоит тишина. Карен на ощупь находит выключатель и включает свет. Кровать заправлена точно так же, как и в комнате Карен: пуховое одеяло, кашемировый плед, гора подушек. Значит, Селеста еще не вернулась. А может, она решила остаться в гостевом коттедже с Мерритт, чтобы посплетничать и похихикать с лучшей подругой в последнюю ночь своей незамужней жизни. Но Карен отчего-то в этом сомневается. Селеста никогда ни с кем не сплетничала и не хихикала. В юности у нее не было закадычных подруг, и это беспокоило Карен, пускай ей и нравилось быть самым близким человеком для своей дочери.
Карен переводит взгляд на сшитое по фигуре свадебное платье из белого шелка, висящее на дверце шкафа. Это платье — мечта. Оно идеально подходит простому вкусу Селесты и ее классической красоте.
Но… она не наденет его завтра. Карен вздыхает, выключает свет, выходит из комнаты и закрывает за собой дверь.
Карен идет обратно по коридору и чувствует, как нарастает ее раздражение. Где
Спускаться и подниматься по лестницам с тростью довольно непросто. Карен решает, что чувствует себя достаточно сильной, чтобы оставить трость наверху. Она медленно шагает по ступеням, крепко держась за перила, и думает о хвостах лобстеров, аккуратно сложенных в холодильнике. Мысль о деликатесе весьма соблазнительна, но Карен не может заставить себя почувствовать голод. Единственное, чего она хочет в данный момент, — это серьезно поговорить со своей дочерью и оказаться в одной постели со своим мужем.
Издалека до Карен доносится шелест мужских голосов и запах дыма. Она медленно идет на звук, изредка касаясь стен, когда ей требуется восстановить равновесие. Она слышит голос Брюса. Свернув за угол, она видит две фигуры, стоящие на террасе — не на главной террасе, а на небольшой террасе в форме подковы, расположенной с правой стороны дома. Прежде Карен ее не замечала. Она протискивается за спинку дивана и выглядывает из-за шторы. Брюс и Тег сидят на краю террасы, курят сигары и пьют нечто, похожее на виски. Карен слышит их голоса, но не может разобрать слов.
Ей стоит либо вернуться в кровать, либо попытаться найти дочь, но вместо этого Карен быстро приоткрывает окно. В таком добротном доме петли не скрипят. Окно открывается совершенно беззвучно.
— У меня не было серьезных интрижек до этого, — говорит Тег. — Так, встречи на одну ночь, когда я путешествовал. Женщина в Стокгольме, еще одна в Дублине. Но эта девушка была другой. И теперь я в ловушке. Она беременна и хочет оставить ребенка. По крайней мере, так она говорит.
Брюс качает головой и делает большой глоток виски. Он, должно быть, сильно пьян, ведь на вечеринке он пил мохито и шампанское, а теперь — виски. Дома Брюс пьет только пиво — слабоалкогольный «Будвайзер» или «Юэнлин».
— Тогда чего ты собираешься делать, дружище? — спрашивает Брюс. Язык у него заплетается.
— Я не знаю. Мне нужно, чтобы она прислушалась к голосу разума. Но она очень упрямая. — Тег изучающе смотрит на алеющий кончик сигары, затем вновь переводит взгляд на Брюса. — Ну да ладно. Я рассказал тебе свою боевую историю. Что насчет тебя? Ты когда-нибудь изменял миссис Отис?
— Не, мужик, — отвечает Брюс. — Точно не так, как ты.
Карен делает глубокий вдох. Она
— Но я однажды был влюблен в одну девушку, — продолжает Брюс. — Очень сильно влюблен.
Карен так шокирована, что почти вскрикивает от удивления. Ее пронзает резкая вспышка невыносимой боли. Влюблен?
— Серьезно? — спрашивает Тег.
— Ага, ага, ага, — кивает Брюс.
Карен приходится напомнить себе, что ее муж пьян. Возможно, он никогда не пил так много, как сегодня вечером. Скорее всего, он придумал эту историю, чтобы впечатлить Тега Уинбери.
— Мы работали в одном торговом центре, — говорит Брюс. — Сперва нас связывали исключительно деловые отношения. Если честно, в нашу первую встречу она мне не сильно понравилась. Она была очень высокомерной. Приехала из Нью-Йорка. Работала там в бутике «Бергдорф Гудман» в обувном отделе.
«Бергдорф Гудман». Обувной отдел. Да, Карен смутно припоминает кого-то… Но кого?
— Серьезно? — снова спрашивает Тег.
