Так отворилась новая страница моей истории. Привкус авантюры не смущал, бывали в моей жизни затеи куда более рискованные. Не получится, переквалифицируюсь в младшие юрисконсульты. Савельич забронировал мне вакансию на ДСК.
К концу дня Кораблёв был выжат до цедры. Такое ощущение, что тело покинул скелет, включая мельчайшие косточки, и осталось одно филе. Желеобразная плоть безвольно растеклась в скрипучем офисном кресле. Руки-ноги варёными макаронинами обвисли. Горечь от кофе и сигарет оккупировала слизистую рта. Тонюсенький звон, пронзительнее и противнее комариного писка, дзинькал в левом ухе. На осунувшемся лице застыла страдальческая гримаса.
Двенадцать часов пролетели в беспрерывной суете. Ежеминутно разгадывались головоломные ребусы, но в итоге ни одна проблема принципиально не была решена. Это даже не назовешь бегом по кругу, он эффективнее. В чистом виде топтание на месте.
Единственный крохотный шажок вперёд дали часовые посиделки с Каблуковым. В четыре руки перелистали все дела по нераскрытым изнасилованиям. Открыживали на полях значимые моменты, нужные страницы помечали закладками. Для наглядности свели основные параметры в таблицу.
Под диктовку шефа Гена вбил фактуру в столбцы и графы. Время, место, приметы злодея, способ совершения преступления, похищенное имущество, включая то, которое с учетом копеечной стоимости логично было классифицировать, как трофеи.
Определённая закономерность проявилась. Серийщик нападал или ранним утром, или поздним вечером. Почти никогда — днем. И ни одного изнасилования не было совершено в выходные.
Но и здесь Кораблёв остался недоволен. Аналитика требует библиотечной тишины. А тут в кабинет периодически врывались люди, трезвонили телефоны — то городской, то мобильный. Дважды пришлось принимать факсы из областного управления.
«Угораздило же меня связаться с этой бандурой! Надо её кому-то скорее сбагрить. Но кому? Ни зама, ни секретаря!»
Совещание по «износам» в целом прошло беспонтово. Милиционеры бодренько доложили о своих наработках, и упрекнуть их в безделье было нельзя. Тем не менее, КПД на выходе равнялся нулю.
В свою очередь Кораблёв поделился соображениями следствия, в том числе о вероятном наличии у маньяка велосипеда. Для использования в работе вручил розыску и убойщикам копии сводных таблиц.
Оперативники восторга не выразили. В их понимании заумные бумажки практической ценности не представляли.
ОРЧ сегодня была представлена в лице мажора Белобрагина. Сутулов уехал в ведомственный госпиталь.
Кораблёв насторожился:
— Он что у вас, на больничном?
— Нет, — сказал мажор, — с диспансеризацией связано.
Кораблёв не понял, в чём срочность поездки, но всё равно кивнул, здоровье — причина уважительная. Оно и лучше, подумал, а то Вовка снова бы полез в бутылку.
…За дверью грузно затопали шаги. Раздались шорох, стук, затем — грохот вперемешку с руганью. Что за бедлам?
Усилием воли Кораблёв придал бескостному тулову вертикальное положение. Толкнул дверь, она не поддалась.
— Э, кто там?! Дошутитесь у меня!
Вместо ответа получил возню, натужное кряхтенье и глухие увесистые шлепки. Дверь всё-таки приотворилась, явив взору двоих работяг в испачканных побелкой спецовках. Кроме них, в тамбуре громоздился штабель бумажных мешков с цементом марки «Портланд».
— Вы чего тут?
— Стройматериалы привезли! — в сиплом голосе присадистого крепыша отчетливо слышался вызов.
Кривая настроения и без того нисходящая устремилась к оси абсцисс.
Ремонт же в понедельник начинается!
Подмывало выругаться, но Кораблёв взнуздал нервы. Рабочие не виноваты. Да и небезопасно срывать злость на пролетариате, получишь ответку.
— Мужики, вы уж меня заживо не замуровывайте, — подпустил с юморком.
На двери кабинета на месте таблички темнел прямоугольный след с дырочками по углам. Тем не менее, работяги смекнули, что предъявивший им претензии пижон не последняя фигура в прокуратуре.
— Если в фойе складируем? — интонация коренастого окрасилась почтением. — Ничё?
— Нормально. Никто не утащит. Заведение на ночь закрывается.
Вернувшись в кабинет, Кораблёв решил: «Надо отчаливать, ничего не высижу». Опечатал сейф. Повыключал и позакрывал всё, что положено.
В притихшем здании оставался Аркадьич. Кроме него, контролировать строителей некому, завхоза штат прокуратуры не предусматривал. Попрощаться Кораблёв не заглянул, бормотнув: «Обойдётся, иудушка».
Когда вставил ключ в замок зажигания «Тойоты», понял: не попытаюсь развеять сомнения, не усну.
В дороге конструировал схему грядущего разговора. Проехал мимо своего дома, на перекрёстке свернул на Ватутина, протяжённая сквозная улица вела в восточную часть города. Прежде от центра её отделял пустырь, заросший сорняками. Теперь пустошь плотно застроена панельными девятиэтажками. Стройка финансировалась по программе переселения северян.