Воркутинцы принесли в Острог и хорошее, и дурное. Наряду с трудолюбивыми, закалёнными суровым климатом тружениками понаехала клыкастая молодежь с криминальными задатками, в ряды которой затесалось немало наркоманов. Естественному отбору хватило десяти лет, чтобы устаканить ситуацию. Отморозки спились, сторчались или надолго сели. Законопослушный элемент адаптировался и пустил корни.
На окраине возводился совсем новый микрорайон. Жильё тут было куда более комфортабельным, поэтому цена квадратного метра достигала заоблачных высот. Шаг за шагом стройка наступала на лесной массив. Её темпы приобрели поистине рекордный характер после того, как бенефициаром ДСК стал Леонид Юрьевич Савельев, а его извечный конкурент Катаев спешно продал активы и умотал в Москву.
В погоне за сверхдоходами Савелий застраивал свободные площади, избегая обязанности сносить старые дома и расселять их обитателей.
Однобокая стратегия вела к умиранию исторической части города, высившейся на живописном берегу Клязьмы. Стремительно ветшали авантажные постройки девятнадцатого века, которые при рачительном уходе могли привлечь в город туристов. Особняки-сироты, потерявшие хозяев, разрушались на глазах.
А ещё власти игнорировали бараки, построенные для рабочих механического завода в канун войны с фашистами. До сих пор в них проживали сотни людей. «Нет ничего более постоянного, чем временное», — лучше Козьмы Пруткова не скажешь.
Но бревенчатые бараки выглядели дворцами в сравнении с насыпными каркасными халабудами, что когда-то были сооружены для работников текстильной фабрики. «Насыпухи» созидались из отходов — горбыля и опила. Внутрь полых стен засыпался шлак. С годами благодаря зыбким фундаментам домишки вросли по окна в землю. Чтобы проникнуть в подъезд, надлежало согнуться в три погибели.
Генплан развития города перестал учитывать интересы простолюдинов.
Савелий, этот друг всех друзей, меценат и альтруист, обернулся изощрённым византийцем. Он провёл в мэры отставного полковника Индейкина и теперь управлял им, плечистым и речистым, как марионеткой. В несколько грамотных ходов создал в горсовете депутатское большинство, радеющее за его бизнес. Игра после этого пошла в одни ворота.
Много жилья построил Леонид Юрьевич, ещё больше строилось. И на достигнутом останавливаться он не собирался. Вовсю раскручивался проект по расширению городских границ за счёт сельхозугодий района. На голубом глазу было заявлено, что без этих земель муниципалитет развиваться не сможет.
Люди, неравнодушные к судьбе малой родины, Кораблёв, в их числе, досадовали:
— Зачем строить жильё на новых территориях, если половина квартир в новостройках остается непроданной?
Разговор шёл за рюмкой, сидевший визави Яковлев перевёл его в практическую плоскость:
— Дорабатывай до пенсии, Михалыч, и баллотируйся в мэры. Госбезопасность тебя поддержит.
С застенчивой улыбкой Кораблёв отнекивался:
— Какой из меня мэр?
А мысленно продолжал: «Всяко уж не хуже Индюка!» Микрорайон, именуемый ангажированными властью СМИ элитным, выглядел хаотично, социальной инфраструктуры в нём было — кот наплакал.
Кораблёв подрулил к стоявшей на отшибе высотке. С неё начинался и ею же пока заканчивался проспект Маршала Устинова. Новой улице предстояло увековечить память видного государственного деятеля эпохи застоя. В свою бытность министром обороны СССР он представлял Острог в Верховном Совете. Используя административные рычаги, Дмитрий Фёдорович принёс городу немало добра. По маршальскому хотению был отстроен больничный комплекс и пущены троллейбусы. Ни то, ни другое райцентру не полагались по статусу.
Стоянка у подъезда была загромождена автомобилями. Судя по маркам, народ тут обитал богатенький.
Предупреждать по мобильному о своём визите Кораблёв не стал. Решил, по меткому выражению Виктора Петровича Коваленко, нагрянуть «нежданчиком».
Петрович, кстати, звонил сегодня. Вагон и маленькую тележку новых задач нарезал.
Напрягаться, чтобы вспомнить номер квартиры, в которой бывал лишь раз, надобности не возникло. Кораблёв обладал завидной памятью на цифры.
На вызов домофона откликнулся настороженный баритон:
— Да.
— Николаич, гостей принимаешь?
— А-а, — предшествовавшая ответу пауза не превысила секунды, — это ты. Привет.
Разблокировку магнитного замка сопроводил звук, похожий на отрывистое мычанье.
Деликатности Маштакова следовало отдать должное, он не стал выяснять цель спонтанного прихода человека, отношения с которым давно перестали быть не только дружескими, но и, пожалуй, приятельскими.
На пару с Кораблёвым в подъезд попытался просочиться кошак дымчато-серой масти, до этого подхалимски тершийся об ноги позднего гостя. Техничным финтом бродяжка был оставлен на улице.
Подъезд встретил «благоуханьем» новостройки. В букете, содержащем половину таблицы Менделеева, доминировал едкий душок аммиака.
Дожидаясь лифта, Кораблёв ознакомился с содержанием доски объявлений. Собранию собственников предстояло выбрать председателя ТСЖ.
Молодцы какие! Прогрессивную форму управления жильем внедряют.