Опасность в этом отношении составляют как раз те стихии, например, электричество, которые в принципе нельзя испортить и о которых нельзя с достоверностью утверждать, что они вообще от мира сего. Однако для подобных вещей в Неаполе выделена особая сфера. Эти таинственные духовные сущности беспрепятственно сливаются с лучами религиозной славы, и на неаполитанской иконе праздничные лампочки составляют единое целое с лучистой короной Мадонны – к вящему восторгу благочестивых душ. С другой стороны, вряд ли сыщется что-то более убогое, чем профанное, то есть чисто практическое использование электричества в Неаполе. Поистине, испытываешь прямо-таки вселенское сострадание при виде электрической лампочки, которая безнадёжно сопротивляется унылому мраку, меланхолически покачиваясь под потолком, на смех и в презрение всему свету. До сих пор неисследованным остаётся также неумолимый закон, согласно которому каждые пару дней из трамвая уходит весь ток; фраза
Но техника, скорее, начинается там, где человек накладывает вето на враждебный, замыкающийся в самом себе автоматизм машин и сам вторгается в машинный мир. И тут оказывается, что он несравнимо возвышается над законами техники. Ибо он присваивает себе власть над машиной не столько потому, что изучил инструкцию, как потому, что обрёл в машине своё собственное тело. Хотя сначала он и разрушает враждебную человеку магию бесперебойного механического функционирования, но сразу затем сам вселяется в разоблачённое чудище и утверждается в его простой душе, радуясь этой поистине телесно усвоенной собственности и доходя до беспредельного господства, утопического всевластного бытия. При этом он уже не впадает в техницистское высокомерие своего телесно порабощённого инструмента: иллюзорность и обман его чисто призрачного существования он сразу прозревает своим неподкупным взглядом; какая-нибудь щепочка или тряпочка тоже легко это доказывают. Правда, сила порабощённого неизбежно снова и снова проявляет себя посредством мощных победоносных толчков. С дикой страстью несётся он вперёд на своей машине и если не сокрушит что-нибудь на своём пути – уличную стену или повозку, запряжённую осликом, или собственную машину, значит, вовсе не стоило выезжать. Настоящая собственность должна быть использована на всю катушку, иначе что с неё возьмёшь, её нужно употребить до последнего остатка, полностью исчерпать, поглотить и пожрать. И всё же в целом можно сказать, что отношение неаполитанца к своей машине вполне добродушное, хотя и немного брутальное, – в точности как к ослу.
Лишь сильнее привязанная к немногочисленным своим основным предусмотренным функциям, техника обретает здесь самые удивительные новые приложения и со столь же поразительным и неоспоримым умением вторгается в совершенно чуждую ей сферу жизни. Об электрической лампочке, зажжённой к вящей славе Мадонны, речь уже шла. Другим примером может служить мотор, извлечённый из расплющенного мотоцикла и со своей ходуном ходящей осью вращения приспособленный для взбивания сливок в молочном кафе. Такими неожиданными способами современная техника поддерживает обычаи этого странным образом уцелевшего – с современными трамваями и телефоном – семнадцатого века и даже, как ни противится, повсеместно служит фоном для свободы этой жизни. Механизмы не могут образовать здесь цивилизационного континуума, к чему они предназначены: Неаполь оборачивает их лицом вспять.
Современной технике приходится здесь примерно так же, как какой-нибудь захолустной рельсовой ветке, брошенной и проржавевшей, тянущейся по улицам Монте Санто. Когда-то, бог весть по какой причине, эта ветка попала в рекламную кампанию неких грандиозных проектов. Тот шум давно смолк и забыт, но такова уж беспримерная логика функционирования, что теперь эта ветка, к восторгу уличной детворы, приносит сюда по своим желобкам воду из какого-то заблудившегося водопровода, так что вся округа радуется этому пришедшемуся весьма кстати источнику. Примерно так в этом городе сложнейший технически нацеленный инструментарий совмещается с простейшим и совершенно непредсказуемым его применением. Для такого противоречащего самому их замыслу использования технические инструменты совершенно не приспособлены, поэтому они ломаются, не достигая собственной цели.
Первое издание: Frankfurter Zeitung 21.3.1926, Erstes Morgenblatt.
Исправленное издание – 1989.
Курт Швиттерс. Альфред Зон-Ретель. 1941
