Они отправились на юго-восток, проплыли какое-то расстояние – примерно такое же? – на юг, затем повернули на юго-запад. Если они сейчас отправятся строго на север, они вернутся к своему дому, к Башне? Что-то забрезжило в его сознании, но это что-то тут же ускользнуло, испарилось, оставив его в недоумении, в состоянии, которое характеризуется как неудовлетворенность. Что ведет их? Куда они направляются? Да, они бегут от Марка, от демона во плоти, чтобы просто жить, спокойно, не опасаясь насилия и рабства, но в их продвижении присутствовало нечто еще, вот только он не знал, что именно. В их бегстве словно была некая тайная структура, некий Рок, не просто стихийное броуновское движение.
Адам зажмурился, внутренне встряхнулся. Он не мог заглянуть «дальше, чем за горизонт», и с этим приходилось мириться. Он должен спасти Диану и сестер, на большее пока он просто не в силах замахиваться. Он медленно повернулся к тому, что ждало его в центре, посередине длинного прохода к противоположному концу горизонтального перехода. Не дав себе времени на сомнения, Адам пошел дальше, уперся в стол, возникший посередине, как указательный палец судьи с обвинительным приговором.
В центре небольшого стола – пустого, один-единственный предмет – лежала толстая тетрадь, в первое мгновение она показалась ему книгой. Адам, как в трансе, приблизился, замер. Он не дышал. Он напоминал человека, ожидавшего чуда, и это чудо – если вообще в этой реальности есть нечто, что можно обозначить как чудеса, – проявило себя, пусть и не в том виде, в каком он его ждал. Он видел противоположный конец горизонтального перехода, где выхода не было, сплошной завал, но сейчас в мире существовала только тетрадь. Исчезли сестры, Диана, Стефан, Марк и Люди Корабля. Исчез даже Иван, который принес сюда эту вещь. Ничто более не существовало.
Адам чуть склонился, чтобы прочесть надпись на обложке.
Адам коснулся пальцами обложки тетради. Помедлил. Открыл.
В девяти километрах к северо-западу от места, где Адам начал читать записи своего отца, мелкая худощавая женщина с копной спутанных светлых волос выбралась из лабиринта, кишкой пронизывающего громадное нагромождение мусора, выкорчеванных деревьев, ветвей, бревен, различных предметов, удерживающихся на водной поверхности. Нагромождение начиналось от обелиска высотой сто сорок один метр и тянулось несколько километров на юго-запад, юг и юго-восток, где достигало мощного старого 36-этажного здания почти в двести метров высотой, со шпилем, тянувшимся к небу еще на полсотни метров, пережившего все прежние катаклизмы. Высота этого гигантского нагромождения-острова местами достигала двадцати метров над водой. Лабиринт вел в чрево этой громады, к не очень уютному, но безопасному жилищу, напоминавшему мрачную пещеру, где свет проникал лишь из верхних узких щелей. Женщина, которая знала себя как Иву, замерла, глядя вдаль, хотя смотрела скорее в никуда, нежели в определенное место. Что-то вынудило ее выйти наружу, без веской причины, выйти и посмотреть вдаль. Там ничего не происходило, никто из живых существ не появился, но она смотрела, не осознавая, как резь в глазах порождает слезы.
Внутри она оставила Ольху, свою дочь, маленькую проворную девчонку, напоминавшую мышку, из тех существ, которые появились из ниоткуда недавно и быстро размножились. С дочерью оставался ее отец, мужчина, имени которого Ива уже почти не помнила, он был почти труп, недолго осталось, и знать, как его зовут, было чем-то лишним. Он умирал долго, очень долго, непостижимо долго. И все-таки он цеплялся за жизнь с неправдоподобным упорством. Он не мог породить других детей для Ивы, не мог оберегать их с Ольхой, ловить рыбу или делать из коры и ветвей «хлеб», но он все еще был жив, и она могла только ждать.
Сегодня она вспомнила того мужчину, который появился из ниоткуда, когда Ольхе было лишь два года. Казалось, это было давным-давно, во сне или в прошлой жизни, и в то же время было чувство, что мужчина приходил к ним пару дней назад. Ива не помнила точно, что он ей тогда сказал, она плохо воспринимала услышанное, при этом еще и говорить не могла, чтобы уточнить, переспросить, но точно помнила ощущение спокойствия, вести о том, что все закончится хорошо: Ольха вырастет, да и сама Ива еще много хорошего испытает в будущем.
Она не задавалась вопросом, правда ли это, откуда все это знает тот странный мужчина, она просто знала, что это действительно верно, что мужчина возник здесь не просто так, из-за стечения обстоятельств. Нечто как будто привело его сюда. В те дни отец Ольхи еще мог быть добытчиком, был достаточно ловким и быстрым, но болезнь уже проникла в него, и его уход на второй план их жизни становился вопросом времени. И это тоже – о болезни отца Ольхи – сообщил ей этот странный мужчина.
