Ива чувствовала это, поэтому для нее сказанное не стало неожиданностью. Однажды, проснувшись ночью, она почти уткнулась в спину отца Ольхи и почуяла запах. Нет, не тот физический запах, исходящий от любого человека, живого существа или предмета. Это было нечто иное. Будто улавливаешь что-то помимо основной оболочки тела. Ива не смогла бы себе это объяснить, но однажды просто учуяла, что отец Ольхи умрет раньше возможного срока, умрет в болезни, превращаясь в мешающий живым труп. Ива не анализировала это открытие, она даже забыла его, пока не появился Иван.
Он тоже источал некий запах. Ива учуяла, что осталось недолго и этому странному пришельцу. Но вместе с ним был еще и запах его отпрысков, и там были мужчины.
Мужчины, которые смогут заменить отца Ольхи, что было жизненно необходимо.
Один из них источал нечто, что можно было охарактеризовать как удачную судьбу и мужскую силу. Ива ни за что не объяснила бы, как через этого пришельца смогла понять что-то не только о нем, но и о тех, кто жил вместе с ним. Другого мужчину Ива не смогла бы как-то охарактеризовать. Он просто не подходил ей, хотя был уникальным и необычным. Еще один запах, который не был родственным мужчине, источал опасность и вместе с тем притягательную мощь. До конца понять, что же ожидало носителя этого запаха, было невозможно, но он странно привлекал и отталкивал, и она пришла к выводу, что этого человека можно принять к себе, если не останется выбора, но в любом другом случае его лучше опасаться и оттолкнуть.
Ива вспомнила свои собственные ощущения, когда учуяла, что пришелец не проживет столько, сколько лет было в его теле в потенциале. Отец Ольхи уже начал медленно скользить к своему увяданию, и, казалось, странный мужчина появился так вовремя. Но он должен был уйти из этой жизни еще раньше. Жаль. Иначе… Она поймала себя на образе того, как заманивает пришельца в кишку лабиринта, чтобы он уже не мог выйти, не мог освободиться долго-долго, потом смирился бы и принял ее образ жизни. И с ней. Увы, это было невозможно, кроме того, пришелец принес некую весть, благую или нет, но обнадеживающую. Его пришлось отпустить после того, как он обследовал нагромождение-остров, исчезнув из ее жизни.
Она так долго не вспоминала его. Как если бы некий предмет закрыла в коробочке, надолго, бесповоротно. Но что-то вынудило снова потянуться к давнему и забытому тайнику.
Что-то должно произойти. И очень скоро.
Возможно, Ива увидит тех мужчин, с которыми когда-то жил тот странный пришелец.
Пока Адам спускался вниз, за Дианой и сестрами, пока искал место для лодки, пока вел девчонок наверх, он мысленно прокручивал эти первые абзацы. Казалось, отец говорил с ним, живой: дотронься, и он улыбнется, шумно вздохнет, потреплет тебя по плечу. Казалось, он стоял рядом или где-то позади, в десятке шагах, наблюдал за своими детьми.
Адам отвлекался, пока они взбирались наверх и он нес укутанную Нину, сделав две остановки, но мысленно быстро возвращался к прочитанному. Он мало просмотрел, только самое начало тетради, прочитанное запало в голову, но с каждой минутой недоумение росло: зачем отец написал эти строки и оставил тетрадь на виду? И почему он принес ее сюда? Почему текст не зашифрован, как записки?
Они вошли, Адам уложил Нину, замершую, как зверек, которого коснулся кто-то посторонний. Адам поспешил к противоположному выходу из перехода, убедился, что с той стороны выход завален.
К нему подошла Диана.
