Он стоял в темнеющей церкви на Замковом Холме и рыдал; взирал чрез дрожащую соленую линзу на маленький надгробный камень, уложенный среди напольных плит под деревянным алтарем. Он верил, что уже истратил все слезы, как вдруг его застиг врасплох очередной приступ. Вне всяких сомнений, его вызвали брошюры, намедни доставленные от печатника, одну из которых он сейчас и держал перед собою в дрожащих руках. «Смирение пред Божьим Промыслом в Смерти Детей, с твердым настоянием рекомендуемое в ПРОПОВЕДИ, прочтенной в НОРТГЕМПТОНЕ на СМЕРТЬ полного любви и надежд ЧАДА Пяти Лет от роду. Опубликовано Ф. ДОДДРИДЖЕМ, Д. Д., из сострадания к скорбящим РОДИТЕЛЯМ. Neve Liturarum pudeat: qui viderit illas De Lachrymis factas sentiat esse meis.[76] ОВИДИЙ. ЛОНДОН: Отпечатано для Р. ХЕТТА в «Библии и Короне», в Поултри. MDCC XXXVII [Цена шесть пенсов]». Памфлет был написан не чернилами, а слезами, и последние теперь текли ручьем, все более размывая и марая первое. Возможно…
Возможно, положение не самое удачное, в отличие от академии в Харборо, – здесь, на Овечьей улице, напротив въезда на Серебряную, – но Доддриджу казалось, что на его веку это лучший приход во всей Англии. Они с Мерси и четырьмя выжившими детьми с удобством проживали в предыдущем месте на углу Пикового переулка и Лошадиной Ярмарки, но с прибывающими еженедельно новыми студентами для изучения Писания, математики, латыни, греческого и иврита становилось ясно, что учреждению диссентеров потребуется новое, просторное помещение, чтобы вместить их всех. Он надеялся…
Он надеялся, что приобрел столько друзей благодаря своей терпимости. Его церковь состояла в благожелательных отношениях с баптистской миссией в переулке Колледжа, а в личной жизни среди знакомых он насчитывал кальвинистов, моравийцев и сведенборгиан. Этим мартовским утром 1744 года он стоял в Георгианском ряду со своим самым драгоценным и невероятным спутником. Мистер Джон Стонхаус вел насыщенную беспечную жизнь, а однажды даже издал сочинение с нападками на христианство. Одним вечером по пути на встречу с женщиною распущенных нравов он остановился послушать проповедь знаменитого Филипа Доддриджа и не сходя с места отрекся от былой жизни, став самым верным союзником в деле доктора, и впоследствии оказал неоценимую помощь в основании городской лечебницы – первой за пределами Лондона, – по которому случаю их присутствие и потребовалось сим ветреным утром на Георгианском ряду. Из…
