Из темного ноябрьского неба над головою цветы фейерверков пролили дождем горящие сливочно-кобальтовые лепестки на академию на Овечьей улице, ярко освещенную лесом свеч, составленных в виде надписи: «КОРОЛЬ ГЕОРГ НЕ САМОЗВАНЕЦ». Доддридж уже давно понимал, как повезло диссентерам под властью этого ганноверского монарха, и часто предостерегал свою паству от возрождения Стюартов, которое повлечет новые гонения со стороны католиков. Но теперь, в 1745 году, угроза была более чем гипотетическая – принц Карл Эдвард Стюарт, претендент на британский престол, поднял стяги в Гленфиннане, а затем маршем выдвинулся на юг и вошел в Англию. Доддридж, предваренный о такой возможности за шесть лет предсказательницей Мэри Уиллс из Питсфорда, встретил этот день во всеоружии. Он привлек на свою сторону доброго друга графа Галифакса и оживил парламент, как будто дотоле безразличный к угрозе Молодого Претендента; к тому же собрал силы больше чем в тысячу человек, включая две сотни конных, из которых большая часть встала здесь, в Нортгемптоне. Претендент, рассчитывавший на мощную поддержку якобитов, но так ее и не дождавшийся, по слухам, был еще более обескуражен вестями о вооруженных людях, поджидавших его чуть дальше на юге. Он уже начал отступление к Шотландии – и, вероятно, к неизбежному поражению, – к чему и были приурочены эти праздничные огни. Он возрадовался…
