Когда все это оказывается не таким незамутненным удовольствием, не таким многообильным, как ты ожидал, ты чувствуешь себя где-то обманутым и костеришь автора за зря потраченное время. Но к этому времени в истории вокруг проявляются основные темы сюжета – безумие и любовь, и утрата, судьба и искупление. Ты начинаешь понимать истинный масштаб труда, глубину и амбицию – качества, которые доселе ускользали от глаза. Снисходят смутные предчувствия, ощущение, что история относится не к той категории, к какой ты думал, не к приключенческой пикареске или секс-комедии. Увы, но повествование выходит за надежные границы жанра на пугающую территорию авангарда. Впервые ты спрашиваешь себя, не откусил ли больше, чем можешь прожевать, не углубился ли по ошибке в какой-то увесистый магнум опус, хотя всего-то намеревался расслабиться за простенькой макулатурой, выходным чтением для аэропорта или пляжа. Начинаешь сомневаться в своих читательских способностях, сомневаться в том, что осилишь эту смертную байку, не отвлекаясь, и дотерпишь до логического завершения. А если даже и закончишь, то сомневаешься, что тебе хватит ума понять мораль саги, если в ней вообще есть мораль. Втайне ты подозреваешь, что смысл пройдет мимо тебя, но что еще остается, как не продолжать жить, продолжать переворачивать календарные страницы, черпая силы в цитате на обложке, где сказано: «Если вы прочтете только одну книгу в жизни, то выбирайте эту».
И только когда ты перевалишь за середину тома, ближе к двум третям, постепенно начнешь улавливать смысл в ранних, как будто случайных сюжетных линиях. На значения и метафоры появится отклик; раскроются иронии и мотивы. Ты все еще не уверен, читал или не читал эту книжку раньше. Некоторые моменты ужасно знакомы, а время от времени ты можешь предугадать, чем кончится какой-нибудь подсюжет. Иногда образ или реплика заденут струну дежавю, но по большому счету все кажется новым опытом. Неважно, второе это прочтение или сотое: оно покажется тебе невиданным, и волей-неволей ты получишь удовольствие. Даже не захочется, чтобы книга кончалась.
Но когда она подойдет к концу, когда неизбежно захлопнется гробовая задняя доска, ты мгновенно забудешь, что уже продирался через сюжет, и возьмешься вновь – возможно, привлеченный эффектной и героической картинкой тебя самого на суперобложке. Говорят, это признак хорошей книги – если можно ее перечитывать и каждый раз находить что-то новое.
Если бы вы видели одинокий дом на углу улицы Алого Колодца с высшей геометрической точки зрения, вы бы поняли, почему сошлись сложные и маловероятные обстоятельства, чтобы это строение осталось стоять на своем месте даже тогда, когда террасу, чьей частью оно было, давно снесли. В свете событий и хронологий, которые он подпирает, очевидно, что одинокий дом – несущая конструкция. Это якорь и краеугольный камень для конкретного момента и случая, и его нельзя снести ранее этой даты – сегодня, пятница, 26 мая 2006 года. Это попросту невозможно. Если подняться на одно измерение выше, резоны очевидны: просто время не так устроено. Этому сносу не суждено случиться – по крайней мере, пока не наступит срок.
В желтеющем свете переднего зала сидит обитатель здания, Верналл, ответственный за этот угол. Напевая джазовый стандарт, он ожидает неистовый стук в дверь, что предвестит потустороннего посетителя. Сегодня та самая ночь. Так гласят карты, так гласит кофейная гуща. Остается только сидеть и ждать рока, судьбы, и все они обязательно войдут, как святые в рай.
Я вижу мир, а мир – чрез линзы прозы, краски, песни или пленки – видит меня.
Изумрудный пузырек планеты, покоящийся на ювелирной подушечке черного бархата в блестках, – это не мир. Несколько миллиардов обезьян с исправленной осанкой, резвящихся на поверхности планеты, – и это не мир. Мир – не более чем совокупность ваших представлений о мире или ваших представлений о себе. Это огромный мираж, барочный и хитроумный, который вы строите сами, чтобы укрыться от ошеломительного фрактального хаоса вселенной. Он сложен из плодов воображения, из философий, экономик и дрогнувшей веры, из ваших эгоистичных личных целей и вашего колоритного понимания судьбы. Это полет фантазии, чтобы скоротать неолитические ночи на пустой желудок, вожделенные мечты о том, как однажды заживет человечество, байка у костра, которую вы рассказываете себе, а потом забываете, что это только байка, которую вы сами придумали и перепутали с реальностью. Самая первая ваша научная фантастика – это цивилизация. Вы ее выдумали, чтобы было чем заняться в грядущие века. Вы что же, забыли?
