— Теперь лошади меня не съедят? — спросил Ветер, а Дар засмеялся.
— Не съедят, идём, я вас познакомлю.
Ветер взял Дара за руку, и они вместе направились к карете. Игла, проводив из взглядом, вернулась обратно в пещеру — проверить, не забыли ли они что-то важное. Когда она заглянула на кухню, Мяун метался из стороны в сторону, торопливо упаковывая ещё с десяток узелков.
— Я забыл положить вам яиц! И пирог почти готов! И ещё не забыть клюквы в сахаре! — причитал он, прыгая с полки на полку.
— Мы и за месяц всё это не съёдим, Мяун, — улыбнулась Игла и присела на лавку.
— Не могу же я вас отпустить голодными! Да и стряпать для меня радость! Но вы так стремительно собрались уезжать! Когда ещё у меня будут гости? А я и половины своих лучших блюд для вас не умпел приготовить!
Игла облокотилась на стол и подпёрла подбородок руками.
— Знаешь, ты мог бы поехать с нами, — мягко сказала она. Ей и самой расставаться с Мяуном не хотелось, оставлять его посреди Тёмного Леса в полном одиночестве, медленно увядающего в ожидании хозяина, который никогда не вернётся.
— Это совершенно невозможно, — замотал головой Мяун, опуская уши. — У меня хозяйство. Куры, козы.
— Мы и их заберём. У Дара есть волшебный сундук, в который хоть целый дом уместить можно. Я знаю, это твой дом, но если так случилось, что он опустел, может, пришло время обрести новый? — Она прищурилась. — Если честно, не знаю, как Ласка будет жить дальше без твоих пирогов.
— Я приготовил ей три пирога, — отозвался Мяун, но не очень уверенно. — А куда... куда вы едете?
— В терем Дара. В отличие от пещеры, он надёжно защищён, заклинания здесь Забава может обойти, но туда ей не пробраться. Так что, если верить Дару, это самое безопасное место. И, буду честной, терем мрачноват и запущен, ему очень не хватает хорошего домового. Но работы там много, понимаю, если ты боишься не справиться.
— Нет работы, с которой я бы не справился! — распушил хвост Мяун и оскорблънно фыркнул, растопырив усы. — Домового лучше меня на свете нет!
Игла притворно вздохнула.
— Терему как раз такой и нужен. Паутина везде, в сокровищнице чёрт ногу сломит, а двор? Один бурьян! И знаешь, что? Ни одной грядки!
Мяун округлил глаза и схватился за грудь.
— Куда вы собрались? Вы же умрёте с голоду! Задохнётесь в пыли!
— Да, думаю, придётся поискать домового в Даргороде.
— Стоиличные домовые ни на что не годятся! — отрезал Мяун. — Лентяи и трутни! Даже щи удобоваримые сварить не могут!
— Ну, что поделать, — пожала плечами Игла.
Мяун снова замотал головой и принялся собирать узелки.
— Я не могу вас бросить в таком кошмаре! С вами же дети! Вы их со свету сживёте с таким отношением! А этот несчастный мальчик из подземелья? Он же не ест ничего кроме моих супов!
Игла улыбнулась и принялась помогать Мяуну с вещами.
— Ты прав. Без тебя мы не справимся.
Мяун бежал впереди, назажних лапах, обвешанный узелками с едой. Игла торопилась следом. Кармане её передника лежал уголёк из печи — часть прежнего дома Мяуна. Уголёк она положит в печь в тереме Дара, разожжёт пламя, и Мяун станет его частью и частью нового места.
Ласка и Ветер пришли в неописуемый восторг, когда Мяун запрыгнул к ним в карету, а Дар по просьбе Иглы, принялся запихивать в бездонный сундук кур и коз, ворча что-то о том, что вычищать после них какой-то там бархат Мяун будет самостоятельно.
Светозар сидел на крыше кареты и глядел вдаль. С той встречи у печи они с Иглой не разговаривали. Светозар держался в стороне, общались с ним только Ласка и Ветер, которые не знали деталей случившегося, а Игла не хотела обременять их, в конце концов оба они были ещё детьми. Дар не скрывал своей неприязни к Светозару, и не удоставиал его даже взглядом. Игла тоже не говорила с ним. Но не потому что стремилась наказать или сделать ему больно. Она попросту не находила слов, которые готова была обратить к нему, да и сил, чтобы эти слова произнести. Слишком свежи были раны, слишком мало времени прошло. Игла надеялась, что когда раны заживут, или хотя бы немного затянутся, она сможет наконец снова посмотреть Светозару в глаза и не мучить больше молчанием ни его, ни себя. Прошлого не изменить, но пропитывать свою жизнь и обидой и ненавистью Игла не хотела. Она надеялась, что со временем им обоим станет легче.
Всю дорогу Ветер не отлипал от окна, задавая бесконечные вопросы обо всём, что видел. В конце концов пали под натиском его любопытства все, кроме Мяуна, который продолжал терпеливо рассказывать про горы, реки, деревни и поля, мимо которых они проезжали.