Иду медленно, чтобы не выбиваться из ритма этого города надгробий и полиэтилена. Притворяюсь, будто увлеченно разговариваю с мальчиком, и в то же время замечаю кое-что необычное. Или обычное для всех групп беженцев. В каждой группе есть человек с одеялом. С одеялом из вязаных квадратов. Кто-то накинул одеяло на плечи, кто-то на голову и прижимает уголки к груди. Одеяла не только из белых и розовых ниток, есть из синих, из синих и черных, зеленых и розовых, красных и ярко-желтых. Некоторые одеяла с виду совершенно новые, но остальные вытянутые и грязные, как будто их связали месяцы или даже годы назад. Хотя, может, это и не так. Не думаю, что вещи снашиваются в этом лагере так же, как снашивались бы в домашних условиях. Но даже грязные одеяла выделяются на серо-коричневом фоне некрополя. Они словно часть узора, как будто кладбище — это земля, а они — цветы. Маленькие вспышки цвета и надежды.
Мисс Сперри.
Может, от недосыпа, а может, у меня галлюцинации, но мне вдруг кажется, что все эти одеяла, все эти дары мисс Сперри — это вязаные талисманы, которые оберегают их обладателей. Они не дают мне перейти заговоренный порог этих людей. А может, папа, все гораздо проще. Может быть, мисс Сперри сегодня утром сделала этот мир чуть-чуть лучше. И я не хочу это испортить.
Я засовываю свои руки-воришки поглубже в карманы.
Проходим мимо цветущей вишни. Навстречу движется колонна людей. Неужели они шли всю ночь? Или спали в городе на тротуаре? Если да, то их одеялом были пустые консервные банки и плечики для одежды, которые кидали в них из верхних окон домов.
Выходим за ворота. Я знаю, как дойти от некрополя до большого перекрестка, где установлен указатель на Пейсли. Надеюсь, по пути к этому перекрестку нам попадутся продуктовые магазины. Если зайти в магазин без мальчика, будет шанс что-нибудь украсть. Поворачиваю налево. То есть собираюсь повернуть, но тут мальчик настойчиво тянет меня за руку.
— Что?
Он показывает пальцем.
Я ничего особенного не вижу. Улица и несколько машин. И поток людей.
— Нет, — говорю я. — Нам не туда. Нам нужно в эту сторону.
Мальчик снова тянет меня за руку, а когда я тащу его в противоположную сторону, он просто отпускает мою руку и бежит через дорогу.
Ищу глазами высокую женщину в оранжевом платке. Естественно, нахожу. Но дело не в женщине. Дело в машине. Салон машины под завязку набит клубками розовой и белой шерсти. К тому времени, когда я перехожу через дорогу, мальчик уже стучится в окно со стороны водителя.
Мисс Сперри — она спит, укрывшись шерстяным одеялом на откинутом, насколько это возможно, кресле, — просыпается и опускает окно.
— Доброе утро, — говорит она и поднимает спинку кресла.
Мальчик улыбается.
— Ну, давай забирайся, раз пришел, — говорит мисс Сперри.
Это просто невероятно. Похоже, в этой машине вся жизнь мисс Сперри. Если можно назвать жизнью тысячи клубков шерсти, несколько вязальных спиц и примус.
Но мальчик все равно хватается за ручку задней двери.
— В багажнике еще полно места, — говорит мисс Сперри.
Она выходит из машины и перекладывает в руки мальчика клубки шерсти, как будто он участник какого-нибудь игрового шоу из Прошлого.
— Все поместится. Вот увидишь. Мари, открывай багажник.
Мари.
Так странно по доброй воле делать то, что тебе говорят. В последнее время я выполняю чьи-то инструкции только в том случае, если этот человек вооружен. Возможно, и у мисс Сперри есть оружие. Очень опасное оружие. Надежда.
Полно места — это явное преувеличение. Багажник забит одеялами разной степени законченности и картонными коробками. В коробках всякая всячина — ложки, вилки и ножи, чайник, книжки (книжки!), нижнее белье и снова клубки шерсти (фиолетовые, красные и коричневые).
— Запихивай все туда, — говорит мисс Сперри, и мальчик радостно принимается запихивать свой груз в багажник.
Освободив заднее сиденье, они начинают освобождать пространство в ногах переднего сиденья. А я просто стою. Не помогаю. Просто наблюдаю за этой вспышкой активности.
А мальчик все улыбается.
— Осторожнее с ними! — кричит ему мисс Сперри.
Мальчик наткнулся на спицы и слишком уж энергично собирает их в кучу.
— Спицы не так легко достать, — объясняет мисс Сперри. — Я раньше ужас как плохо вязала, но сейчас вроде ничего получается.
Они перетаскивают очередную партию груза к багажнику и начинают заталкивать все внутрь.
— А теперь захлопывай, — командует мне мисс Сперри. — Давай же, захлопывай.
Я захлопываю, и груда багажа исчезает под крышкой.
— Вот видишь? Все просто, — говорит мисс Сперри, а потом спохватывается: — Вот черт, забыла про завтрак. Придется снова открыть.
За завтрак я готова открыть что угодно. Хотя в процессе загрузки багажника ничего похожего на еду не видела.
Не поддаваясь надежде, открываю сезам-багажник. Мисс Сперри добирается до коробки с чайником.
— А вот и завтрак. — Она достает из чайника свое сокровище.
Яйца.
В последний раз я видела яйцо полгода назад.
— Держите.
Мисс Сперри отдает одно яйцо мне, одно — мальчику, а третье оставляет себе.
Целых три яйца.
