Не жуткая гроза, а обычный дождь. Такой, на который в Прошлом никто бы и внимания не обратил. Серебряные капли сбегают по стеклу. Сбегают и переливаются. Дворники мисс Сперри шуршат туда-сюда по лобовому стеклу, как будто насвистывают какую-то детскую песенку, но по стеклу с моей стороны струйки дождя стекают вполне свободно. А машины, которые нас обгоняют или несутся навстречу, разбрызгивают воду из луж, но ни одна капля не залетает в наш теплый волшебный тропический мир.
И мальчик засыпает. Засыпает без камешка-соски. Просто погружается в покой и тепло. Возможно, и я наполовину сплю. Я, как земная кора, трескаюсь и расползаюсь. Прямо как Шотландия, дрейфую куда-то, подчиняясь неведомым мне силам.
И еще — всего на секунду — позволяю себе расслабиться.
В Ардроссане мисс Сперри паркует машину у паромного терминала и сразу переходит к делу:
— Не хочешь позвонить бабушке? Скажешь ей, что ты здесь. — Она выуживает из черных складок своей одежды телефон. — Ага, вот и мы. — Телефон старой модели, но надежный, для зарядки ему достаточно полежать минуту или две под солнечными лучами на торпедо. — Извини, надо было раньше спросить. Заболталась.
Мисс Сперри протягивает мне телефон.
— Нет, не надо, — говорю я.
— Нет? — удивляется мисс Сперри.
Нет, нет и еще тысячу раз нет. Целых одиннадцать месяцев я избегала любой возможности связаться с бабушкой по телефону.
— Но как она узнает, где вас встретить?
Логично. Этого следовало ожидать. Никуда от этого не деться. Бабушка и ее вопрос. Вопрос, на который никак не ответить. Только не по телефону.
— Сначала надо узнать расписание, — говорю я. — Правильно?
— О да, как это я не подумала.
Мисс Сперри снова роется в складках своей одежды и извлекает на свет кошелек, розовый с вышивкой, похоже китайский. Заглядывает внутрь:
— Должно хватить на два билета. Ну, в один конец точно хватит.
Мисс Сперри протягивает мне горсть монет.
Я сомневаюсь.
Сначала одеяло.
Потом яйцо.
Потом она нас подвезла.
А теперь — деньги.
Деньги!
Из-за мисс Сперри мне как-то не по себе. В Прошлом люди давали тебе что-то и ничего не требовали взамен. Любящие люди. Как папа. Родственники, что естественно. Или друзья. Но часто и другие, например учителя или соседи. Иногда даже совершенно незнакомые люди. Но сейчас все не так. Сейчас за все надо платить. Какой платы ждет мисс Сперри?
— Ну же, — говорит она, — я не могу тратить на вас весь день. Мне еще вязать надо.
Хотя, возможно, мне не по себе, потому что все получается слишком легко, а в нынешние времена ничего не дается легко. Ничего. А когда начинаешь думать, что все можно решить без проблем и никто ничего не ждет от тебя взамен…
— Мисс Сперри…
— Корлинда, — поправляет меня мисс Сперри.
Возможно, это все объясняет. Возможно, в нынешние времена только сумасшедшие и могут просто так чем-то с тобой поделиться.
— Корлинда… — говорю я и запинаюсь, потому что не могу найти нужные слова.
— Да?
— Даже не знаю, как вас отблагодарить.
— Не заморачивайся, — говорит мисс Сперри и смеется.
Смеется так, будто часто-часто вдыхает носом воздух.
Выхожу из машины под дождь и прикрываю голову капюшоном куртки.
Мисс Сперри наклоняется к открытой двери:
— Я тут подожду с мальчиком, если не возражаешь?
Что бы я там ни думала о мисс Сперри, она точно не глупая. На выходе из машины дождь уже не вызывает сравнения с серебряными или сверкающими нитями. Он пронзает, как иголки.
Иду к длинному белому одноэтажному зданию. Это терминал. Двери в терминал стеклянные. Перед дверьми толпятся люди, но причина давки не количество людей, а солдаты, которые стоят внутри и снаружи. Солдаты в синей униформе, и они вооружены. У каждого в кожаной кобуре пистолет.
Но это не все. Внизу эмблемы черными нитками вышит зигзагом рельеф горы. Мне хорошо знакома эта картинка. Это — Спящий воин. Так жители на севере Аррана назвали гряду холмов. Эти холмы похожи на воина в шлеме, лежащего на спине, скрестив руки на груди. Но с какой стати вышита эта картинка под Андреевским флагом на солдатской эмблеме? Мне даже хочется спросить об этом солдата, но у меня хватает ума не делать этого.
В терминале — жутко длинная, извилистая, как змея, очередь. Становлюсь в конец. Люди стряхивают с плащей и курток капли воды, откидывают капюшоны, и я вижу их лица.
Стараюсь на них не смотреть, но ничего не могу с собой поделать. Что-то странное есть в их лицах. Но я сначала не могу понять — что именно. А потом до меня доходит — все дело в цвете кожи. Почти все лица белые.
По-кельтски белые.
Впрочем, так на острове было всегда, это просто я успела отвыкнуть. Теперь мне кажется странным, что вокруг нет темных лиц. Мальчику лучше сюда не заходить.
Осторожно провожу рекогносцировку. Запоминаю, на каких позициях расставлены солдаты. Их всего шестеро. Двое стоят у стеклянной двери в кассу. Четверо у выхода из терминала в док, к парому.
Очередь еле двигается. Мужчина у меня за спиной недовольно цокает языком.
— Похоже, такими темпами мы скорее получим иглу в вену, а не билеты! — возмущается он.
