– Тело отца будет погребено здесь, – через силу выдавила девушка.
Они развязали верёвку, опоясывавшую торс симхаэта, сняли сплетённые ножны и тыквенные сосудики, отложив один в сторону. Алзик отрезал кусок верёвки, повесил на него три сосуда и завязал на талии подруги. Остальные сосудики и ножны нанизал на остаток верёвки, который обмотал вокруг своего пояса. Вытряхнули шкуру, укрывавшую Симгоина, уложили его тело по центру. Синголь отрезала у отца прядь волос и вплела в верёвочку, снятую с его головы. Вложила в правую ладонь Симгоина отложенный сосудик, надела ему на чело свой серебряный обруч, а себе повязала его верёвочку.
– Если на то будет милость Аллара, встретимся в его Садах, отец.
Затем забрала у Алзика нож и талисман, обвела ножом прямоугольник, чуть более просторный, чем занимало тело отца, отступила подальше и навела на него кристалл. Очерченный прямоугольник стал медленно оседать. Когда на его месте образовалась дыра, Синголь обратилась к песку, запрудившему ручей. Повинуясь воле талисмана, песок послушно потёк к дыре.
И снова они брели в тумане по дну оврага. Алзик едва переставлял ноги, но, понимая, что подруге во много раз хуже, пытался пробиться сквозь плотный кокон скорби, окутавший её.
– Симхаэты хоронят своих мёртвых в земле?
– Да.
– А у нас есть колодец предков, куда охои спускают умерших. Очень глубокий колодец, под которым течёт подземная река. Она принимает тела и несёт к морю, чтобы охои, чья жизнь принадлежала горе, после смерти встретились со своими предками о-хайями, людьми моря. А симхаэты встречаются с предками в Садах Аллара?
Синголь долго собирала разрозненные мысли, прежде чем ответить:
– В Сады Аллара попадают души, наполненные Светом. Считается, что в душе любого человека изначально присутствуют и Свет, и Чёрная Пустота. В детстве я пыталась представить, на что это может быть похоже, но мне никак не удавалось. Теперь на ум приходит священный зал в Доме охоев. Душа – как огромная, тёмная пещера, а в центре – алларет. В зависимости от поступков человека алларет может засиять очень ярко или может померкнуть, и душа погрузится во тьму. Но даже если человек наделал ошибок, и Свет почти угас, есть шанс, что в следующей жизни алларет в его душе заново расцветёт. Поэтому остаётся надежда когда-нибудь попасть в Сады Аллара и встретиться там с душами любимых.
Некоторое время Алзик размышлял над словами подруги, затем спросил:
– Зачем ты отрезала у Симгоина волосы?
– Это традиция, оставшаяся от наших предков. В незапамятные времена они жили где-то за морем и были способны делать то, что сейчас невозможно вообразить. Говорят, они могли восстанавливать внешний облик по единственному волоску. Если бы мы с тобой жили во времена их силы и зачали бы сына, то с помощью одного волоса Симгоина сумели бы сделать ребёнка похожим на моего отца. – Синголь вдруг осеклась. Затем смахнула слёзы и горько закончила: – Не слушай меня, Алзик! Это лишь легенды! Могущество наших предков развеялось, как пыль на ветру, их знания ушли бесследно, как вода в песок. У симхаэтов почти не рождаются дети, скоро вообще не останется никого… Боги, как же хочется помыться!
Алзик стиснул её ладонь:
– У симхаэтов ведь есть детские сказки? Кто в них обычно исполняет желания?
– В детских сказках? – удивилась девушка. – Волшебный поросёнок, а что?
– Скоро ты убедишься, что я – весьма толковый волшебный поросёнок.
– Ты, конечно, чудовищно грязен, Алзик, но этим заканчивается твоё сходство с поросёнком.
– Как только сделаем привал, я тебе докажу!
Вскоре они нашли подходящую вымоину. Симхаэтка, цепляясь за корни, залезла внутрь и стала стелить шкуру. Охой, вместо того чтобы последовать за ней, забрал талисман и отошёл чуть выше по течению. Через какое-то время он позвал:
– Синголь! Иди сюда!
– Я устала…
– Ты не пожалеешь, если вылезешь!
Когда подруга нехотя выбралась из убежища, юноша протянул ей талисман:
– Смотри туда.
Синголь ахнула! В нескольких шагах её ждал наполненный водой бассейн, достаточно глубокий, чтобы помыться.
– Вода подогрета, – во весь рот улыбался Алзик. – Купайся!
Закончив развешивать на корнях, нависавших над их убежищем, свою тунику и робу Алзика, Синголь нырнула под шкуру и сразу очутилась в объятиях друга.
– Теперь ты веришь, что я могу быть толковым волшебным поросёнком? – Юноша прижался губами к ямке между её ключицами.
– Самым лучшим, Алзик!
– Ты ещё не знаешь всех моих способностей… – Приподнявшись на локтях, охой приблизил к девушке своё лицо. – Может, у симхаэтов и не рождаются дети, Синголь, да только я не симхаэт. Не знаю, насколько наш сын окажется похожим на Симгоина, но одно я тебе твёрдо обещаю: Свет Аллара будет сиять в его душе! Верь мне!
– Ты не поверила…
Сон Синголь слетел, как вспугнутая птица! Алзик тихо дышал справа, а слева раздавалось угрожающее шипение.
