Высоко-высоко над тем участком, который преодолевали беглецы, нависал широкий песчаный пласт. Год за годом дожди отрезали левый край оврага, как кусок от пирога. Пласт давно держался на честном слове, и нынешний ливень довершил дело своих предшественников. К-х-р-р-а-х! – ухнуло сверху, и тяжёлая масса мокрого песка обрушилась на дно оврага.
Синголь от страшного удара рухнула ничком, лицом в ручей. Казалось, вся земля навалилась на неё, не позволяя шевельнуться, приподнять голову. В последнем усилии Синголь раздвинула указательный и средний пальцы и посмотрела через кристалл. «Уйди», – задыхаясь, попросила она воду. Возле её лица образовалась воронка, в которую со свистом стала убираться вода. Талисман уткнулся в песчаное дно. «Уйди», – обратилась Синголь к песку, давившему сверху. Через некоторое время возникло ощущение, что с неё что-то осыпается, давление стало слабеть. Однако прошло немало времени, прежде чем Синголь сумела опереться на правую руку, повернуться на бок, согнуть ноги в коленях и встать на четвереньки, ссыпая с себя оставшийся песок.
Алзик должен быть рядом! Но слева громоздилась лишь бесформенная серая куча. Поднеся кристалл к глазу, Синголь свободной рукой принялась разрывать песок. Усилия девушки возымели небывалый эффект: песок утекал, словно бесчисленные невидимые муравьи схватили каждый по песчинке и побежали с ними подальше от её руки.
Пальцы Синголь коснулись шкуры, которую держал Алзик, и она потянула за край. Лицо друга погрузилось в жидкое месиво. Синголь опустила талисман и осторожно приподняла голову юноши. Губы Алзика посинели, ноздри, рот и уши были забиты песчаной кашей. Торопливо очистив его лицо, симхаэтка вытянула тело охоя из жижи. Разложила шкуру там, где мокрый песок казался достаточно плотным, уложила Алзика поверх и прижалась ухом к его груди. Сердце не билось! Девушка подавила приступ паники и сосредоточила память на наставлениях Старца. «Иногда мнимоумершего удаётся оживить, – говорил отшельник. – Целители называют этот приём „дыханием жизни“. Он несложен в исполнении. Главное, вовремя успеть».
Синголь запрокинула голову друга, зажала юноше нос и сделала глубокий выдох ему в рот. Повторила, затем быстро переползла к груди Алзика. «Раз-два-три-четыре– пять», – считала симхаэтка, ритмично надавливая на область сердца. Три раза по пять. «Главное, успеть вовремя, – вертелось у неё в голове. – Главное, успеть…»
Два глубоких выдоха в рот, три раза по пять толчков в грудь…
– Не смей оставлять меня, слышишь?!
Синголь опять прижалась ухом к груди охоя. Действительно появилась слабая пульсация или ей только кажется?
Девушка удвоила усилия.
– Дыши, Алзик! – кричала она. – Ты можешь дышать! Можешь!
Однако способность дышать самостоятельно вернулась к другу далеко не сразу. Не дожидаясь, когда он придёт в сознание, Синголь укрыла его половиной шкуры и поднялась. Отец!
Верёвку, соединявшую её с Симгоином, скрывал песчаный холм. Синголь повторила свой трюк, наставив кристалл на песок. Песчинки побежали, но когда наконец она пробилась к Симгоину, тот был мёртв. Не в силах в это поверить, девушка попыталась вернуть отца «дыханием жизни». Её старания ни к чему не привели – помощь опоздала! Вконец обессиленная и опустошённая, Синголь упала рядом, обнимая искалеченное тело Симгоина.
Как недолго отец пробыл рядом с ней и как много успел для неё сделать! За несколько дней, проведённых с ним, Синголь узнала, какой он. И как он любил маму! Девушка всхлипнула. Мама… Синголь не позволяла себе произносить это слово с тех пор, как ей объяснили, что мамы и папы больше нет. А у неё, оказывается, всё это время был отец! Был… Нет, она не станет плакать! Будет радоваться, что Аллар подарил ей нежданную встречу с отцом. Будет благодарить Аллара, который позволил узнать отца. Будет стараться походить на Симгоина и верить, что в Садах Аллара он встретил свою Сингрид.
– Синголь, где ты? – позвал слабый голос Алзика.
– Здесь.
Когда охой подполз ближе, Синголь беззвучно протянула ему талисман. Едва взглянув на Симгоина, юноша вздохнул:
– Ты потратила слишком много времени, возвращая меня к жизни.
Синголь не ответила. Алзик обнял подругу:
– Я никогда не встречал человека более правильного, чем твой отец. Сурового и доброго, терпеливого и решительного. Жёсткого, но совсем не жестокого, а справедливого. А сколько всего он знал и умел! Ты не зря им гордишься.
Не сдержав данного себе обещания, Синголь разрыдалась. Когда её всхлипывания немного утихли, Алзик проговорил:
– Твой отец повторял, что овраг – место Хунгара. Негоже оставлять тело Симгоина здесь. Обернём его в шкуры, перевяжем и будем тащить за верёвки.
– Дай мне подумать.
Утерев слёзы, Синголь замерла, мысленно взывая к отцу и спрашивая его совета. Через какое-то время ей почудился голос Симгоина: «Вся земля, по большому счёту, одна братская могила. Раз судьбой уготовано, чтобы мои кости покоились на дне этого оврага, не нужно тащить их ещё куда-то, Синголь. Исполни то, что должно. Принеси талисман в дар Ашмару».
