Было уже поздно, на Ленинград надвинулась ночь. «Волга» остановилась на проспекте Энергетиков, на его пересечении с Большой Пороховской улицей.
Колокольников принял деловой вид, заговорил суше:
— Извините, по домам развозить некогда. Мне еще отчет писать о сегодняшем… Отсюда сами доберетесь, метро еще работает, автобусы с трамваями тоже ходят. И да, Алексей Юрьевич, поскольку дело окончательно разъяснилось и преступники в большинстве своем ликвидированы, подписка о невыезде с вас снимается. Можете лететь в Горький.
На матч с автозаводцами Касаткин вышел в состоянии, близком к разобранному. Еще не отошел от пережитого в лесу близ Волхова (все-таки не каждый день попадаешь в перестрелку). Вдобавок думалось о содержимом кургана, и мысли витали где-то там, над кустистым пригорком, в котором сейчас, как кроты, копались археологи.
Новые связки в команде пока работали слабо, и через полчаса после начала игры счет был уже три-ноль в пользу хозяев. На финишном отрезке «Аврора» включилась, но поздно: удалось отыграть всего две шайбы. Как и в случае с армейцами, потерпели поражение с разницей в единственную шайбу, но это не утешало. При подсчете результатов в турнирной таблице учитываются в первую очередь очки, а их у «Авроры» по-прежнему было всего-навсего четыре — это после двенадцати туров — и безнадежное последнее место.
После матча Касаткину здорово досталось от Николая Петровича:
— Ты же капитан, ерша тебе в ракушку! Почему пол-игры спишь? Ты с первых секунд должен на борьбу заряжаться и команду подгонять! О девушках мечтаешь, что ли?
Петрович, Петрович! Наступил ненароком на больную мозоль… Касаткин мечтал о девушках, но мечты были бесплодны. Анка так и не давала о себе знать, а он после того, как она проигнорировала его возле института, не решался снова попадаться ей на глаза. Даже Юля, будь она неладна, не звонила и не заходила. Надо бы как-то занести ей папки профессора, в которых теперь отпала надобность, но Алексей не представлял, как опять переступит порог ее квартиры, как и о чем начнет говорить… Попросить Дениса? Ведь он был в нее влюблен. Может, чувства до сих пор не остыли? Тогда ему в радость будет повод ее навестить.
В таких размышлениях прошел для Касаткина обратный путь из Горького в Ленинград. А когда самолет приземлился в Пулково, к трапу прямо через летное поле подкатила штабная «Чайка», из нее вышел щеголеватый адъютант вице-адмирала Чуприков и обратился к сошедшему на землю Клочкову:
— Вас срочно вызывает к себе командующий.
Николай Петрович понимающе кивнул.
— Увольнять будет?
— Не могу знать. Приказано явиться тотчас по прибытии.
Команда обступила тренера.
— Не отдадим! Пусть тогда и нас разгоняют! Сколько можно тренеров менять?.. Мы с вами пойдем!
Клочков от массовой поддержки расчувствовался, но заявил:
— Обойдусь без адвокатов. Все по домам! Завтра в десять утра заеду на базу.
Он сел в «Чайку», и она повезла его в штаб флота.
Командующий Посов сидел за своим монументальным столом, вертел в пальцах позолоченную поршневую ручку и что-то обмозговывал.
Вошел Клочков, поздоровался уважительно, но без лакейского придыхания. Командующий указал ему на стул.
— Присаживайся, Николай Петрович.
Голос был суровый, но не похожий на тот, каким вице-адмирал обычно устраивал разносы.
Клочков сел, выжидательно посмотрел на начальника.
— Недоволен я твоими результатами, — начал командующий. — Как сдували всем подряд, так и сдуваем. То же самое, что при Силине было. Может, и выгонять его не стоило?
— Вам виднее, — дипломатично отозвался Клочков. — Сменить тренера в любой момент можно.
— Ты не умничай! Мне тоже, знаешь ли, надоело вас как перчатки менять… Но я тебя не за тем позвал. — Командующий поудобнее расположился в кресле. — Тут мне Зоммер звонил… этот… швейцарский посланник. Очень ему понравилось, как вы с армейцами играли. Он, оказывается, знаток.
— Так мы же проиграли…
— Неважно. Симпатичная, говорит, команда, боевой дух в ней присутствует. Короче, организовал он нам официальное приглашение на Кубок Шпенглера. Турнир стартует в конце декабря.
— Нам — это кому? — недопонял Клочков.
— Не мне же! Ты что, Николай Петрович, в самолете не выспался? Тебе и твоим охламонам. Поедете в Швейцарию отстаивать честь Балтийского флота и всего советского спорта.
Вот теперь до Клочкова дошло. Переварив информацию, он чуть со стула не съехал.
— Товарищ вице-адмирал… какой Кубок?! Нам бы в чемпионате положение выправить! У нас четыре очка отставания…
Посов бросил ручку на стол.
— И что я, по-твоему, должен ответить? Мои слабаки в штаны напрудили, не хотят быть битыми и поэтому отказываются? Да после такого над нами вся Европа смеяться будет!
Клочков смешался. Он страсть как не любил, когда над ним смеялись. Но при этом он прекрасно представлял себе, чем обернется для «Авроры» поездка в Швейцарию.
