Из-за плотной портьеры появился невысокий человек в черном костюме. Лицо его было бледным, взгляд внимательным, может быть даже несколько настороженным, а волосы над высоким лбом тщательно зачесаны. Все выдавало в нем хозяина жизни. Или, в крайнем случае, главного помощника этого хозяина. Даже зачес выдавал. Да, друзья мои, такой зачес российским парням просто не снился.
– Меня зовут Луиджи Дзампа, – представился человек и предложил Тугаринскому кресло.
Боря сел. Гарик определился у него за спиной. Сам Дзампа жестом отпустил Энцо, устроился на диване и некоторое время молча изучал гостей.
– Дон Винченцо, – наконец, подал он голос, – уполномочил меня вести наши дела.
– Хорошо, – согласился Тугаринский.
– Синьор Тугаринский, я слышал, что на борту «России» произошли какие-то неприятности? Надеюсь, ничего серьезного?
– Дело поправимое. Ничего серьезного, – Борю поразило, что этому пижону уже успели обо всем доложить. – Тем более, что к нашим делам это не имеет никакого отношения.
– Вы уверены?
– Да.
– Ну что ж, – синьор Дзампа развел руками, – в таком случае, перейдем к делу. Нас устраивают условия сделки с синьором Арнольдом. Хотелось бы получить от вас дату прибытия груза и другие подробности.
– Теплоход «Константин Светличников» выходит из Одессы через четыре дня. В Неаполе он будет через восемь дней. Груз в двух контейнерах на верхней палубе. Проход через Босфор Арнольд берет на себя. Далее. Хорошо бы организовать перегрузку контейнеров еще в море, до прибытия в порт, если у вас, конечно, нет надежного способа миновать таможню в Неаполе. Синьор Арнольд не хотел бы подставлять своих людей.
– Это можно устроить, – тонкие губы Луиджи Дзампы сложились в улыбку. – У нас богатый опыт контрабанды, синьор Тугаринский. Мои предки успешно занимались этим благородным ремеслом еще в прошлом веке… От вас требуется только запомнить частоту, на которой капитан «Виктора Светличникова» сможет получить все необходимые инструкции сразу после прохода Дарданелл.
Луиджи назвал частоту, а Боря выдавил из себя ответную улыбку.
– Я рад, – сказал он.
Этот пижон начинал его раздражать. Предков, смотри-ка, вспомнил! У Тугаринского предки тоже не дураки были. Прадед, между прочим, с самим Япончиком куролесил, пока красные его не шлепнули. Насколько дома все проще – сели, выпили, ударили по рукам и готово. А все расшаркивания только путают дело. Тем более, что ведь это они товар предлагают итальяшкам, а не наоборот.
– Будем считать, что вопрос с грузом решен, – продолжил Луиджи Дзампа. – Теперь об оплате. Оговоренная сумма уже переведена в Австрию. Счет мы сообщим синьору Арнольду в момент получения товара.
На этот раз Тугаринский не удержался, и тень сомнения пробежала по его лицу, что, естественно, не укрылось от внимательного взгляда итальянца.
– Вас что-то беспокоит, синьор Тугаринский? Уверяю, всякие сомнения беспочвенны. Слово дона Винченцо нерушимо!
Верил ли Боря этому разодетому парню? Да ни одному слову! Товар-то будет на лицо, а деньги – поди проверь. Нет, не нравился Тугаринскому весь этот цирк со счетами в австрийских банках. Его бы воля, так он сорвал бы с этих макаронников наличными и вперед. Но Арнольд приказал не выступать. Ничего, говорит, не поделаешь – раз вылезли в Европу, придется играть по европейским законам. Свои, мол, потом насадим. А у самого башка совсем свернулась от этих счетов. С чего весь круиз-то завертелся? А с того же. Очень хочет Арнольд вернуть деньги, которые сейчас вот так же лежат в каком-то банке. Только во французском. Банк он знает, а шифр нет. Вот и бесится! Зато все цивилизованно. По закону. А насколько было бы проще иметь дело с наличностью – дюжина парней с «калашниковыми» и через два часа все деньги у него. Без всяких шифров. Нет, он в банки хочет поиграть!
– Я верю дону Винченцо, – уныло протянул Тугаринский. – У меня все.
– В таком случае предлагаю отобедать.
Боря грузно поднялся из кресла.
– Отобедать, так отобедать…
Обед на террасе неаполитанского палаццо в компании Луиджи Дзампы мало походил на грандиозные застолья, которые сам Тугаринский устраивал дома. Он слыл известным обжорой и его невозможно было окрутить хитро приготовленными устрицами, да изысканным «минестра алла кампанья», оказавшимся на поверку банальными кабачками. Даже Гарик, которому так и не довелось присоединиться к этому угощению, заметил по пути назад:
– Одно слово – макаронники! Бабок не меряно, а жратвы не заготовили. Ядрёна-матрёна…