– Не скажи. Русский парень из Стамбула за год успел порядочно насолить всем. Даже туркам…
Однако, любопытные события начинали разворачиваться вокруг скромного средиземноморского круиза «России». А день, между прочим, только-только начинался.
Движение в Неаполе живет особенной жизнью. Единственное правило, которое водители здесь хоть как-то стараются соблюдать, это разделение на стороны движения. Со всеми другими правилами дело обстоит значительно хуже, поскольку каждый лезет во что горазд. К тому же пешеходы непременно участвуют в этой захватывающей игре и с завидным постоянством бросаются под колеса автомобилей. Правда, справедливости ради, надо сказать, что ни столкновений, ни даже банального превышения скорости в Неаполе практически не наблюдается. И ничего удивительного в этом нет. Просто самая широкая улица здесь не больше Сретенки в Москве, а потому сорок километров в час – обычная скорость для улочек Неаполя. Боре Тугаринскому трудно было сразу привыкнуть к такому черепашьему ходу и поначалу, когда тот самый белый «Мерседес», что поджидал «Россию» на причале, принял его и верного Гарика в свой салон, да повез в город, Боря даже немного нервничал. Но быстро освоился.
Вскоре машина выползла на площадь, посреди которой возвышалась древняя крепость, свернула на Виа Рому и так же медленно поползла вверх по этой улице. К Тугаринскому обернулся вполоборота тот, кого звали Энцо, и озабоченно спросил на сносном английском:
– Откуда полиция у вас на корабле? Я видел комиссара Кастеллани.
Тугаринский едко усмехнулся.
– Это дерьмо свалилось к нам посреди моря и имело нас до самого порта.
Совершенно было непонятно, где Боря учил английский. Не в американской же тюрьме? Во всяком случае, такой факт в его биографии не значился. Но, тем не менее, говорил Тугаринский на американский манер и значительно лучше Энцо.
– Что ему было нужно? – поинтересовался Энцо.
– Вчера убили моего знакомого, – спокойно пояснил Боря. -Зарезали.
Брови Энцо поползли вверх от удивления.
– Убийство? – вежливо переспросил он и уже по-итальянски обратился к водителю: – Слышишь, Франческо, этот русский говорит, что у них на корабле кого-то зарезали и Коротышка Кастеллани занимается этим делом.
– Ты уверен, что это нас не касается? – Франческо остался невозмутим. Возможно, просто из-за недостатка фантазии.
– Ты прав. Дон Винченцо захочет узнать подробности, да и Луиджи не отстанет.
– Так расспроси его.
– Прошу прощения, – Энцо вновь перешел на английский, – это убийство может как-то повлиять на наши дела?
– Нет, – решительно ответил Тугаринский. – Не может. Я все уладил еще до появления комиссара. Нашим делам теперь вообще ничто не может помешать.
– Вы уверены?
– Уверен. Даже если этот комиссар что-нибудь разнюхает, он завязнет с убийством навсегда. А дела наши мы закончим уже через час и благополучно разбежимся.
Брови Энцо остались в несколько приподнятом положении.
– Вы плохо знаете комиссара Кастеллани, – не очень уверенно сказал он.
– Зато я хорошо знаю, что это было уже третье убийство на корабле, – тут же парировал Тугаринский. – Первое произошло сразу после Дарданелл.
На этот раз брови Энцо приподнялись даже над душками солнцезащитных очков. Этот русский его явно удивлял. Но продолжать разговор он не стал.
Машина не торопясь покинула пределы города и заскользила по загородной трассе. А еще через час свернула на боковую асфальтовую дорогу, ведущую к воротам старой почтенной виллы, которая, наверняка, помнила еще неаполитанских герцогов и нашествие мавров. Наконец, «Мерседес» медленно въехал в ворота и сквозь просторный ухоженный парк важно подкатил к лестнице, ведущей на террасу. Тугаринский и его телохранитель вылезли из душного салона и вслед за Энцо направились в дом. Боря был на удивление хмур и сосредоточен, а Гарик на удивление легкомысленнен. Простого одесского парнишку чрезвычайно впечатляло все, что с ним происходит, особенно эта вилла, которая напомнила ему декорации из фильмов про мафию телекомпании Сильвио Берлускони.
На улице уже начинало припекать, но в помещении расплывалась благодатная прохлада. Она сопровождала оказавшегося на вилле человека везде. Следуя за Энцо, Тугаринский и Гарик прошли через темную прихожую и анфиладу комнат, сделали несколько поворотов и оказались в просторном зале, почти лишенном мебели. Оформлен зал был с такой роскошью, что невольно заставлял остановиться или хотя бы замедлить движение и бросить взгляд вокруг. Стены зала, покрытые каким-то орнаментом, были плотно увешаны старинными гобеленами с традиционными сценами охоты, а наверху… о, мадонна! Потолок зала представлял собой сплошную фреску и выполнен был этот стандартный набор наяд, плеяд и купидонов среди облаков так, словно все они были живыми.
– Дон Винченцо рад видеть вас в своем доме, – раздался вдруг резкий голос. Произнесено приветствие было на английском, и давешние рубленные американские фразы Тугаринского не шли ни в какое сравнение с этим английским.