– Я не ругаюсь, я цитирую Винни Пуха. Понимаешь, Тугаринский оставил свою Вику на нас потому, что ему куда-то срочно надо было смотаться. Хотел бы я знать, куда именно.
– А при чем здесь Тугаринский? – удивилась Полина.
– А ты не обратила внимание, что полиция не очень-то нами интересуется? И это после трех трупов! Между прочим, именно Тугаринский убедил нашего капитана скрыть от итальянцев смерть Федосюка и подсунуть им другое тело. Зачем ему это было нужно?
– А может быть, он беспокоится, что все эти убийства каким-нибудь боком заденут его репутацию?
– Ну да, и поэтому рассказал итальянской полиции о смерти бармена-наркомана, с которым хорошо знаком и чьи наркотики сейчас лежат у него. Хорошенькое беспокойство о репутации.
– Ну не знаю. А если это не Тугаринский? Может быть, это сам капитан испугался и передумал рассказывать полиции об убийстве Федосюка.
– Ага, – подхватил Исаев. – Капитан Овсянник давно и безнадежно болен раздвоением личности и поэтому каждую ночь покидает ходовую рубку, бегает по кораблю и убивает всех, кто блюет за борт, потому что это противоречит старой морской традиции. Тебя, милую и чистоплотную девушку, он, конечно, не тронет, а мне стоит задуматься…
– Паша, я серьезно!
– Я тоже серьезно. Знаешь, что говорит Тугаринский? Он говорит, что сам лично пригласил в этот круиз не только Федосюка, но и твоего отца.
Полина удивленно взглянула на Исаева.
– Ерунда, – мотнула она головой.
– Вот и мне интересно, в чем тут дело.
Полина подняла руку и посмотрела на часы.
– Если подруга нашего Робин Гуда сейчас не появится, я сама совершу преступление.
– Я пойду, потороплю ее. Подожди здесь.
Паша огляделся, не обнаружил ни одной урны вокруг, бросил со вздохом окурок прямо на тротуар, и не спеша направился к разноцветным витринам пассажа. Полина стояла и смотрела ему вслед. А за спиной ее вдруг тихонько скрипнули тормоза и приятный мужской голос окликнул:
– Синьорина!
Обернувшись, Полина увидела симпатичный микроавтобус «ниссан» белого цвета, распашная дверь которого была раскрыта молодым вихрастым итальянцем. Итальянец улыбнулся до ушей и что-то произнес по-своему. Полина улыбнулась ему в ответ и развела руками, мол, извини, но я ни черта не поняла. Парнишка сказал еще что-то, а пока он говорил, значительно менее приветливый человек, неожиданно оказавшийся сзади, подхватил Полину грубыми крепкими руками и запихнул в машину. Исаев, конечно же, видел всю эту подлость и даже бросился к машине, но он был слишком далеко, чтобы помочь. Увы! Паше оставалось только матерно выругаться и хорошенько запомнить микроавтобус. Что он и сделал.
Но – слава олимпийским богам! – в Неаполе такси не редкость. И как только Паша оказался у проезжей части, одно из них тут же притормозило рядом с ним. Он запрыгнул на заднее сидение и лысый итальянец с огромными усами без разговоров неспешно тронул свою машину вперед. Чуть дальше в потоке транспорта белела крыша «ниссана». Паша похлопал водителя по плечу и показал рукой на микроавтобус.
– Этот фургон. За ним.
Итальянец среагировал мгновенно, но не совсем так, как хотелось бы Исаеву – вместо того, чтобы прибавить скорость, он вдруг резко ударил по тормозам, обернулся и затрещал возбужденно по-итальянски. Когда слова «мафия» и «Мадонна» повторились несколько раз, Паша понял, что водитель отказывается участвовать в погоне и с ворчанием полез наружу.
– Синьор бежать по эта улица, – на ломаном английском посоветовал итальянец, – и успеть поймать машина.
Проследив за направлением руки, Паша увидел узкую улочку, карабкающуюся вверх. Видимо, основная дорога делала петлю, чтобы взобраться на гору, а эта тянулась напрямик. Хлопнув дверью, Исаев побежал в указанном направлении. Собственно говоря, эту длинную каменную лестницу в полтора метра шириной, зажатую между двух стен, улочкой можно было назвать лишь условно. А бежать по ней вверх, да еще навстречу многочисленным прохожим, занятие не из приятных. Прохожие жались с опаской к стенам, а Исаев изо всех сил пыхтел и взмокал от пота, но обойти машину не удалось – когда он снова выскочил на проезжую часть, белый «ниссан» прошуршал прямо перед его носом и опять заставил смотреть вслед.
Чертыхнувшись и оглядевшись по сторонам, Паша увидел стоявший у тротуара мотоцикл и не раздумывая ни секунды, быстро пошел к нему. Совершая уголовно наказуемое деяние, да еще на территории чужого государства, Исаев, прямо скажем, рисковал. Но об этом он просто не успел подумать. Он должен был, во что бы то ни стало, догнать белый микроавтобус, а японская «хонда» имела превосходство не только в скорости, но и в маневренности, что в условиях городской толчеи было даже важнее. Короче говоря, воровато оглядевшись, Паша завел двигатель и рванул вслед за «ниссаном». Догнать похитителей не составило никакого труда, но пытаться их останавливать было неразумно. Паша решил держаться на расстоянии, чтобы выяснить, куда Полину везут. А там видно будет. Погоня перешла в стадию уверенного, но утомительного преследования.